Князь Рязанский

Мария сидела всё ещё укрытая покрывалом. И она, и он не прикасались к трапезе, а вокруг них глумились гости предлагая откушать или отпить.

Я незаметно пинал мужиков по ногам и щипал девок за разные места. Хотя, в таких, как у них нарядах... добраться до больного места было проблематично. Но я добирался. Меня обзывали охальником и весело смеялись. Некоторые подходили вторично, блестя на меня масличными глазами.

- Как бы не заставили жениться, - подумал я весело.

Под вечер молодых отвели в разные опочивальни. По малолетству.

До пятнадцати лет совокупление запрещалось. Первым в опочивальни входил я, и несколько раз ударял по постели кнутом, отгоняя нечистую силу. Молодых оставили одних, а я за дверью остался охранять их покой. Вместе с няньками и дядьками. В этой комнате стоял стол, уставленный едой и квасом, хмельного нам не полагалось, и узкая скамья, чтобы мы не уснули.

Надо было дождаться третьих петухов

[1] Место вырубки и выжига леса при разделке лесных угодий под посевы в подсечно-огневом земледелии

[2]1455

Глава 2

Я ехал в Новгород по заданию Великого Князя.

Но сначала мне надо было заехать в Тверь к отцу. По официальной версии Великий Князь отпустил меня проведать сильно хворавшего отца, который находился не в своих вотчинных землях, а в Твери. Ехал верхом, со всей своей сотней.

Стояла середина лета. Плотно утоптанная и укатанная высохшая глиняная двухколейная дорога была не хуже асфальтовой. Дорога из Москвы в Новгород через Тверь была основным торговым путём Москвы. Если раньше весь товар: меха и сельскохозяйственные продукты, шёл на Крымский полуостров в итальянские колонии, то сейчас, после захвата Тавриды и Константинополя турками, московские товары потекли только через Новгород.

Поэтому дорога была оживлённой, и безопасной. Если с тобой дружинная сотня.

Двести верст по такой дороге, не торопясь - пять дней пути. Правда пыль из-под копыт раздражала, но я приказал дружине растянуться, и мы не мешали друг-другу.

Ничего существенного в дороге не произошло.

Ямские подворья стояли вёрст через сорок, что соответствовало среднесуточному конному переходу, но ночевать я в них не решался. Клопов не переносил принципиально, а запасы еды пополняли в прилегающих к тракту хуторах.

Отец деда Михаила, а теперь, получается, и мой, проживал сейчас на подворье Тверского князя Бориса. Туда я и направился, распустив своё войско, которое с гиканьем и свистом, рассыпалось по городу, пообещав завтра на зорьке быть у Владимирских ворот.