Князь Рязанский

Туда из Москвы моровых свозили. Надо тебе это?

- Надо не мне. Строить Москву надо.

- Ну-ну! Если будет получаться, и большой завод будешь ставить, - помогу.

- Начну с малого, а там поглядим. Мошна моя деньгой Шемякинской полна, да и ты, Великий Князь, не обидел. Спаси тебя Бог.

- А за что Шемяка тебе мзду дал? – Удивленно спросил Иван.

- Купить он его хотел, чтобы нас потравой извести, - сказал за меня Василий. – Михаил эту деньгу мне хотел сдать, да я не принял. Ему сгодится. Планов у него громадьё. Дело молодое… Ты, когда жениться надумаешь, Михал Федорович? Кто суженная?

- Я, Великий Князь, удумал, что у тебя совета спросить надобно.

Не обессудь, коль дерзок кажусь тебе. Приму гнев твой и милость.

Я склонился перед ним на колени.

- Ты снова на колени, бухнулся? Вот, неймётся тебе! В чём тут дерзость твоя? Что под волю мою свой выбор отдаёшь? Нет тут дерзости. Есть разум мужа государственного. Сосватаем ему невесту, да, Иван? – Довольно произнёс Князь Василий.

- Сосватаем.

- Я скажу у кого невесту брать, а Ванятка дружком твоим будет.

Невест рассматривать. И сватом. – Он посмеялся, а потом сказал серьёзно.

- Смотри, Михаил, если гордыня в тебе проснётся, гони её. Погубит, глазом не моргнёшь.

- Не возгоржусь, Батюшка Государь. Знаю, что на кону.

- Я почему тебе потакаю? Потому, что ни от кого таких желаний не услышал. А кирпич – это для Руси – жизнь. Скокма гореть городам можно? Пора ставить каменные стены. Орда, рассыпалась, считай, пала. На Рязань завтрева выезжаешь? – Осведомился Василий.

- Так. С утра познакомлю своего приказчика с воеводиным, и в дорогу.

- Ишь ты! Уже и приказчиком обзавёлся. Шустёр.

- И людишек сорок восемь душ в довесок с ним. Скоро мне двор поставят в Кремле, людишки наёмные. Приказчик со своими сынами с них живых не слезет. Думаю, ден через шестьдесят уже и хоромы стоять будут, и лекарня с аптекой. – Я засмеялся.

- Любо, Михаил. Лекарня с аптекой – это добре! Так и дале иди. Скоро и сильно. Но бойся в Рязани татарвы и тамошних князей.

Не верь никому. Бояться - не грех. Грех – сгинуть по дури. Трудно будет, но держись. Во мне опору чуй.

Мы помолчали. Иван с жалостью посмотрел на меня, и взял меня за руку. Я подмигнул ему, и улыбнулся.

- Ну, с Богом, Михаил Фёдорович. Я им всем там грамотки отписал, - сказал Князь грозно. – Ноги повыдергаю, ежели кочевряжится учнут.

* * *

Поутру, с третьими петухами, мой приказчик прибыл к воеводиному двору со всеми своими сынами.