Князь Рязанский

Носков под штиблетами не было».

Эта картинка так чётко встала перед глазами, что я, резко натянув поводья, чуть не перелетел через голову лошади.

- Гриня! - Крикнул я. - Спешиваемся и приводим себя в порядок. Морды, руки умойте, но сначала пыль всю выбейте из одежды, и с сапог, а то, только грязь развезёте…

- Не впервой, - крикнул Гриня, который сейчас у меня был сотником личной княжеской дружины. Всех дружинников передал мне мой отец да, и я нанял нужное количество до полноценной сотни.

Прибирались около получаса.

Тронулись не спеша, не поднимая пыли. Уже на подъезде к воротам я услышал звуки гуделок, сопелок и каких-то иных музыкальных инструментов. Проехав ворота, мы попали на площадь, где стояла толпа голосящего здравницы народа, впереди которой стояла знать с хлебом-солью. Из толпы вышел крупный мужик, в котором я узнал Рязанского Воеводу.

- Добро пожаловать в стольный град Переяславль-Рязанский, Князь Михаил Фёдорович.

- Спаси Бог, Федор Иванович, - поблагодарил я, перекрестившись на икону богородицы, возвышавшуюся над воротами, и обратился к народу.

- Спаси Бог и Вас, жители славного города Рязани. Благодарствую за приём и слова добрые. Беру на стол Удел Рязанский по договоренности с Великим Князем Иваном Фёдоровичем, и обязуюсь, не жалея живота своего, беречь Рязань и Русь от ворога лютого.

Я поклонился в пояс, принял хлеб соль, ущипнул его, положив кус в рот, и передал хлеб Гриньке.

- Пройди, Михаил Фёдорович, в палаты княжеские, - сказал первый воевода и показал рукой направление.

В толпе слышались пересуды баб: «Дявись, маладый який», «Лепай», «Сурьёзнай». Мужская часть населения молчала, и с суровыми лицами теребила бороды. Не по нраву я им пришёлся, надо полагать.

Шли недолго. Каменный княжий терем, окружённый деревянными постройками, стоял от ворот слева, на взгорке.

- Вот я и дома, - сказал я себе, поднимаясь по широкой каменной лестнице, через коридор склонившейся в пояс челяди.

- Умываться! – Крикнул я, скидывая сапоги, и проходя в покои, ступая по чистому полу босыми, грязными ногами.

- Баня готова, Михаил Фёдорович, - услышал я голос сзади.

- Кто ты? Доложись, - сказал я обернувшись.

- Ключник я. Федот Кузьмич.

На меня смотрел мужик, лет пятидесяти, широколицый, с крепкими скулами, окладистой бородой и густыми бровями. Взгляд у него был колючий.