Князь Рязанский

Я остался с хозяином кузнечного двора, который тоже явно хотел бежать за распиской, боясь, что ему денег не достанется. Но не решался.

- Тебя как звать, коваль? Не старостой ли приходишься этому обчеству?

- Староста, да. Ивашкой, зови, Князь. Может я тоже… того… сбегаю?

- Не боись, я тебе сам заплачу, - сказал я, и похлопал себя по мошне. - Как по батюшке? Не гоже мне тебя, старика, только по имени величать.

- Иван Кузьмич мы. А тебя, князь? Тоже пока не обвыкли, не знам. Не кори уж. Вчёра у ворот не встречали.

Горячий метал тишины не терпит. Горны гореть должны а наковальня гудеть.

- Михаилом Фёдоровичем зовут. Великий Князь Рязанский, Микулинский и Телятьевский. Рюриковичи мы.

- Знатно. Говори, чо хотел.

- Мне нужны такие вещи… Есть чем начертить?

- Так, эта ... Угольком. На воротах и черти. Потом забелю. – Он поднял с дороги уголёк и передал мне.

На тёсанных воротах я нарисовал чертёж лейки для душа.

- Лея. Знойомая вещь. Жёнки боярские просют счинить. Для цветов, грят.

А бак к ней надоть, с трубой?

- Есть уже. Лейку токма утерял.

Я планировал сделать деревянную трубку, а в неё вставить деревянную пробку с отверстием, как у краника самовара. Трубку в бочку. Лейку на трубку. Вот и душ.

- Не покажешь кузню?

- Пошли. Сыны уже намахались. Как бы не напортачили. Подсобить надобно. Разом и расписки возьмёшь, - с надеждой сказал он.

- Возьму, диду. Пошли.

Пока дед бегал за расписками, я зашел в кузню, и посмотрел, как работают его сыновья.

Я видел, как работают кузнецы на «наших» производствах. В принципе, очень похоже, только потолок в этой кузне был не таким высоким, как в заводских цехах. И вентиляция … практически отсутствовала. Приток свежего воздуха здесь не поощрялся. Температура...

Дед принёс большой мешок берестяных расписок. Некоторые были старыми, как сам коваль. Я рассмеялся:

- Ты с малолетства, чоли молотком машешь?

- Так, так, - поддакнул он.

Кое как развернув расписки, дед тыкал чёрным пальцем в буквицы, называл суммы, считал, переводя ранее ходившие денежные единицы в рубли.

Я сбился в подсчете уже на пятой бересте, и только продолжал одобрительно кивать головой, надеясь на честность деда. Потом я пошёл на хитрость.

- Иван Кузьмич, я тебе верю. Сколько скажешь, столько и заплачу. Потом мои люди посмотрят. Если ошиблись сейчас – потом рассчитаемся. Веришь мне?

Я с прищуром посмотрел на кузнеца. Он вздрогнул. Глянул на меня. И назвал сумму.