Князь Рязанский

– Он показал рукой на низкую тумбу, застеленную скатертью, и заваленную скрученными пергаментами.

- Бодрит, Василий Васильевич, служба княжья, - сказал я с поклоном. – Не ругают тех, кто не работает.

- И то – правда. Жаль, что не вижу я тебя. Каков ты есть? Ведать бы.

Я молчал. Иван смотрел на меня с испугом.

- Иван пищаль дал мне… я потрогал… не наша это работа. И никто так не делает. Ни в Новогороде, ни в Литве, ни у немцев. Снаряд хитрый придумал. Сам?

- Сам, Василий Васильевич.

- И на что железо портишь? На кой он нам? Тыща штук… Лучче бы пушек налил.

- А пушки льём. Моя пищаль до ста больших саженей бьёт[4], - сказал я тихо.

- На скокма?

Я повторил.

- Врёшь! Не верю.

- Пошли покажу.

- Где стрельнём? – Спросил Василий

- А у меня и стрельнём. До стены.

* * *

Мы стояли на взгорке возле моего особняка. Я поставил пищаль на рогатину стволом в сторону городского вала и развалин стены.

- На таком стоянии в одного воя я не попаду, но пуля в стену попадёт, - сказал я. – Хотя… мож и попаду.

Тут ста саженей не будет. Без малого. В то скрещенное бревно палёное целю. С Богом, - сказал я, и перекрестился.

За моей спиной собрались кроме Великих Князей кремлёвские зеваки, мои вои и дворня.

Приподняв цельную планку, я приложился к прикладу. Грохнул выстрел.

- И как проверим? - Спросил Иван.

- Скажи в казарму, пусть посмотрют, - сказал я Григорию.

Григорий по переговорной трубе от моих «стражных» ворот крикнул, чтобы проверили.

Возле казармы засуетились, и двое полезли на вал.

Потом что-то прокричали вниз.

- Кажут, попал, - передал караульный.

- Врут, стервецы. Быть не могёт. – Сказал Князь Василий.

- А давай, я в казарму шмальну? - Спросил я. – В дверь. Хотя, это поближе будет.

- А давай.

- А об заклад, слабо?

- Чо ставишь?

- Пищаль.

- На кой она мне, коль промажешь?

- Тады, саблю…

- Идёт. А с меня шапка моя. Идет?

- Идет.

Перезарядив пищаль и дав команду отогнать всех от казармы и из казармы, я стрельнул.

- Пошли смотреть, Великий Князь.

Посылай за другой шапкой. Как царю с непокрытой головой по Кремлю ходить? – Я видел, что попал, по тому, как качнулась дверь.

Ощупав изрядную дыру на двери и снаружи, и изнутри, Василий Васильевич снял шапку, и с поклоном отдал мне.

- Бери, Михал Фёдорович, заслужил. За такую пищаль я не токма шапку отдам, а и шубу. Пошли к тебе, Князь. Удивляй меня дале. Иван какие-то чудеса про твои хоромы сказыват. Грит горшок у тебя ночной сам говна смывает.