Князь Рязанский

По нужде княжеской пусть будут готовы сами выйти конным и в броне. И крестьян с собой обученных стрелять десяток иметь. От пяти дворов одного. Скокма тогда у тебя учёных воев будет?

- Так, у меня и земель то не особо много, чтоб раздавать.

Я с сожалением посмотрел на Василия Васильевича и громко вздохнул. Видел бы он мой взгляд… На колу бы уже сидел. Хотя, это не Иван Грозный. Этот мягкий.

- Ну чего ты вздыхаш тяжко? Говори уже.

- Тебя скокма раз князья вотчинные предавали? Я бы их… укоротил на земли то. А кого и на головы… А удельных… тех погнал бы с уделов.

Уже можно. Не побегут к хану жаловаться.

- Мудёр ты не по летам, Михаил Фёдорович. Ох и мудёр… И откель это у тебя?

- Бог знает, - утвердительно сказал я.

- И то… - Он помолчал. – Что там за камень небесный? О нём уже и купцы Новгородские расспрашивают. Бают, ты муслимцев привечаешь?

- Привечаю, Батюшка. И даже городок им поставить помог. Под стенами Рязани.

- Не боишься?

- Не боюсь. Они сейчас этот камень никому не отдадут, и за него жизни свои положат.

У меня там уже три сотни воев конных.

Василий охнул.

- Ну ты хват…

- Щас силушку накоплю, и с Касимом ногайцев пойдём бить.

- Не рано?

- Так… Пощиплем немного. Потихоньку. В полон возьмём, да к себе заманим, а там уж…

- Пробуй. Только в бою ты поймёшь свою силу, Михаил. Мужай. Но берегись.

- Раз уж мы обо всём, Князь… Я ещё свои думки хочу сказать… Про церковь… Но боязно, Отче.

- Не боись, говори. Мне можно всё говорить, а больше никому. Вера разделяет, вражит и злобит всех.

Одному – по нраву будут твои слова, а другой зарежет. Обязательно. Говори, не боись, – повторил он.

- Вот, ты Русь объединить хочешь. А свары, от веры разной, и от взалкавших власти попов и епископов. Все править хотят. Мошну набивают. Земли прибирают. Скоро ни тебе, ни народу твоему не останется. Ростовщичеством занимаются. Проценты с ссуд берут. И ты за деньгой к ним пойдёшь с рукой протянутой. А ты бы взял не токма государеву, но и церковную власть над Русью.

- Как это?

- Стань главой церкви, и правь там устав по-своему.

Сами они не помирятся. Много душ загубят, виня друг друга в ереси. Сам правь ересь. Вот сейчас они спорят, сколькми пальцами креститься? Да о сущностях Божьих. Да о: «стяжать или не стяжать?». И жгут деревни, сёла. А ведь врагам Руси токмо и надо, чтобы мы жгли свои города. И будут они в этот огонь подкидывать, и подкидывать угольки споров да распрей

- Во всём ты прав, Михаил, токма нет у меня силы такой.