Князь Рязанский

Плюй на них. Делай, как надо, и будь что будет.

- Хорошие слова. Сам придумал?

- Не помню… Нет, наверное.

- Я, что сидел думал, Михась…

- Ну?

- Ты вот про церковь говорил, про их споры… Но ведь у них основной спор о том, Бог или не Бог Исус? Как его разрешить? Знаешь?

- Нет, не знаю.

- Ну вот…

- И никто не знает. И они не знают. И никогда не узнают. Так зачем об этом спорить? Христос был? Был. Об этом все говорят, даже Магомед. А Бог он или не Бог, одному Богу известно. Церковь должна быть единая. Пусть молятся Христу, как хотят.

Не захотят молиться вместе, пусть молятся по очереди. Но в одном храме, чтобы не разделялся народ и семьи: братья, сёстры. Сколько людей – столько мнений. Кто-то солнцу молится. Это что, плохо?

- Нет, наверное. И я солнышку, быват, молюсь.

- Вот. Вера в Бога должна быть человеколюбивой, а не гнобить иноверцев. Как только священник сказал, «убий» - он не верит ни в какого Бога, тем паче в Христа, пусть не врёт.

- А против врага? Против татар? Возлюби врага…

- Попы должны молиться за землю нашу и жизнь воев наших, а не за смерть врагов.

Коли наши вои победят и будут живы, то… можно и врага возлюбить.

Мы засмеялись.

- Я понял, - сказал Иван.

Я уже устал, но Иван всё не уходил, и не уходил. Всё спрашивал, и спрашивал. Я терпеливо рассуждал, иногда давая ему самому приходить к нужному мне выводу.

* * *

Заложив поутру краеугольный камень в фундамент своего жилища, я выехал в Калинки. Потеплело. Кони весело бежали, втягивая воздух и фыркая, тоже радуясь солнышку.

Староста на мой крик открыл ворота скоро, словно ждал. А открыв, упал в ноги.

- Благодетель приехал. «Слава тебе Боже Правый, за доброту твою», - пробормотал он и перекрестился.

- Валяться будешь, или пойдёшь показывать завод?

- Пошли, родимый… Пошли, Сокол…

- Дед, уволю.

- Чегой то?

- От службы отлучу, если дурь нести будешь.

- Не вели…

- Уволю!

- Понял-понял. Пошли, князь. – Дед мелкими шагами побежал впереди меня и моих дружинников. Накатанная и утоптанная дорога привела к небольшому замёрзшему пруду с печами.

Возле каждой печи был пристроен сарай, а не далеко от дороги навес с готовыми кирпичами. Кирпичей было много.

- Как торговлишка?

- Как пирожки горячие в ярморочный день, слава Богу.

- Вот и ладно. Ты дед не держи обиду на меня за строгость мою, но я по делу, ты понимаешь?

- Бог с тобой, Князь, какие обиды на тебя, благодете… - он запнулся.

Я засмеялся:

- Тебя звать то как, по имени и отчеству?

- Семён Ильич.

Я спешился.