Пожар несостоявшейся полыни

Вести о внезапной кончине старика и новоиспечённой хозяйке дома молниеносно разлетелись по деревне, а немногим позже вышли за её пределы.

У людей возникало много вопросов, и на все Любица отвечала, что рыбак был её дедом, а дом перешёл в хозяйствование как последней внучке, — а по совместительству, и единственной живой наследнице. И что пришла она, уже с детьми, из другого княжества — Среброгородского. И что старик сильно захворал и нуждался в уходе. И что недуг таки сгубил старого человека, потому что («ах, как можно так жестоко с немощным!») боги не пожелали спасти его душу.

Но мало кому было известно, что Онагост и Кристалина — не её родные дети. А те, кто знал, или боялись заговорить об этом с девушкой, чтобы разузнать больше, или не считали такие разговоры достойными обсуждения. А может, за два десятилетия эта мысль просто изжила себя.

По деревне когда-то гуляло много слухов насчёт их семьи. Кто говорил, будто Любица прибыла с Горячих островов вместе с рабами, и на самом деле её кожа черна, как сажа; кто считал её ведьмой, скрывающейся от закона; кто — беглой заключённой, что понесла от разбойника.

Были и такие, кто пытался уличить детей в чародействе, но не могли — Кристалина и Онагост хоть и были малы, но не глупы, а мама ловко подменяла искрящуюся воду на обычную.

О своём происхождении очень мало знали и сами ребята. Не потому, что им нельзя было рассказывать, нет — Любица бы с радостью поведала эту занимательную историю. Только женщина сама не имела понятия о природе их появления, а теряться в догадках очень не хотелось.

Ещё больше ей не хотелось запутывать ребят, потому в свою едва исполнившуюся девятнадцатую весну они знали лишь, что Любица нашла детей в лесу.

Дом смотрел на Онагоста тёмными провалами окон в обрамлении резных ставен-ресниц. Окружённый зеленью яблочного и вишнёвого сада, он ждал своего непутёвого сына, чтобы крепко обнять теплом печи, запахом старых дубовых брусьев и мёда. Из трубы тонкой струйкой шёл дым — мама опять стряпала в горнице.

Белый плющ затянул правый угол дома паутиной природы. Вдалеке в огороде под молодым низкорослым кустом смородины притаился Полевик, сверкая жёлтыми глазами, баюкая тихим шелестом, приглашая улечься под сенью деревьев. Был ли он здесь с самого начала или парень случайно привёл его за собой из полей — загадка, однако, Полевик из года в год охранял посевы от птиц и мелких грызунов. Онагост украдкой глянул на него и прошёл по вымощенной мелким камнем тропинке к двери.