Кодекс Арафской дуэли (12+)

Зашел за барьер сам и закрыл дверцу. Отступил на два шага, открыл дверь в боковой стене.

— Проходите.

Выходя в дверь, Монтейн оглянулся. Его бывший сопровождающий неподвижно стоял около входной двери. Сзади него стоял человек, который отпирал им дверь.

— Предъявите карточку, — сказали Монтейну во второй комнате.

Он предъявил.

— Следуйте за мной, — сказал ему еще один человек.

Он последовал по довольно длинному коридору до находящейся в его конце большой двери. За которой оказалась просторная приемная, где ему еще раз пришлось предъявить визитную карточку.

— Господин Монтейн? — спросил секретарь, глянув на номер. — Извольте обождать. — Сесть не предложил, исчез на начальственной дверью, тут же появился и пригласил в кабинет.

Хозяин кабинета приветствовал его стоя. Не потому, что собирался оказать ему некий особый прием, а потому что стоял у окна.

Монтейн вошел и сдержанно поклонился.

— А вот и господин Монтейн. Знаменитый очаровательный господин Монтейн.

В голосе начальника ОТК отчетливо звучала ирония, и Монтейн решил ответить ему тем же.

Он сделал изящный поклон и произнес нарочно скромно, глядя на силуэт хозяина, самым любезным тоном проговорил:

— Я глубоко польщен, ваше превосходительство, что вам известно мое имя. Однако эпитеты, которыми вы сопроводили его, пожалуй, излишни. Мне лестно, что моя скромная персона могла заинтересовать столь высокопоставленную особу...

— Нахальный щенок, как и следовало ожидать, — констатировал хозяин кабинета. — Садитесь.

Не туда. Вот в это кресло. — Он сделал несколько шагов и сам сел в одно из кресел в углу кабинета.

Место, которое досталось Монтейну, вероятно, было неслучайным. Прямо перед ним на стене висело довольно эффектное живописное полотно: эшафот, на эшафоте рядом с палачом молодой красавец в старинных одеждах. Здесь же некоторое количество официальных лиц: кто с бумагами, кто при оружии. На ступенях — коленопреклоненная красавица со страданием на лице. Ну и вокруг эшафота — зрители, предвкушающее зрелище.

Надо полагать, на посетителей картина должна была производить душераздирающее впечатление. Скорее всего, им следовало тут же каяться во всех грехах.

— Вероятно, один из клиентов вашего ведомства? — спросил Монтейн, указывая на картину.

Начальник коллегии не обернулся.

— Сильная картина, не правда ли? — проговорил он. — Нет, это не клиент. Это основатель коллегии Сайф Кет Тахрайль.

— Казнен на эшафоте? — слегка удивился Монтейн.