Пророчество Предславы (Мещерский цикл-3)

 

Чародей резко повернул руки ладонями к себе и оборвал призрачную нить неведомого потока, уже почти полностью иссякшего и растворившегося в нём. Те крохи, что остались в распоряжении колдуна, пригодятся ему в странствиях по загробному миру, каковые никогда не бывают лёгкими у представителей их племени.

— Я последний… — прохрипел Вихрь, как бы желая о чём-то предупредить чародея, но не договорил. Хрип оборвался. Старик медленно закрыл глаза и, сипло выдохнув в последний раз, спокойно умер.

Дело сделано. Теперь местные жители, несмотря на своё христианство, похоронят колдуна с соблюдением старых обрядов: подрежут, как водится, подколенные жилы; положат в гроб лицом вниз; вынесут головой вперёд, а в могилу вобьют непременный осиновый кол.

Но всё это уже не будет иметь значения. Колдун перестал быть опасным. Перед самой своей смертью, он, собственно, перестал быть колдуном — стал обычным человеком. Но суеверных мужиков не переубедишь. Да и зачем? Так им будет спокойнее. 

Чего нельзя сказать о самом чародее.

Страха он по-прежнему не испытывал, но смутное беспокойство осталось. Ох, непрост был колдун, ох непростая владела им сила.

Сокол с Еленой и охотником вышли во двор. 

Народ с прибытием чародея осмелел и толпился уже возле самых ворот, вполголоса обсуждая событие. Увидев выходящих, все устремились навстречу, спрашивая, что да как.

— Всё, отмучился, — сообщил охотник вздыхая.

Люди перекрестились и заметно повеселели. На лицах появились улыбки, и радость сдерживало только уважение к усопшему.

Староста торжественно направился к Соколу, протягивая ему с поклоном тряпичный свёрток.

— Вот, прими от мира. Чем богаты, — промолвил староста.

Сокол развернул тряпицу. Сельцо расщедрилось на две серебряные гривны — за такую работу явный перебор: видимо, сильно напугался православный народ этой смерти. Чародей оставил себе одну гривну, вторую же вернул старосте.

— Этого хватит, — сказал он. — А теперь отвезите меня обратно.

Провожал чародея только охотник. Староста остался в селе, немедленно занявшись устройством похорон.

Суеверные жители решили похоронить колдуна ещё до захода солнца.

По дороге парень немного разговорился. Звали его Николай, но соседи чаще называли его Дымком, за тот запах, что шёл от него постоянно после долгих лесных скитаний. Он и в самом деле промышлял охотой, впрочем, как и многие из его села. А вот покойного колдуна, как оказалось, знал лучше прочих. 

— Как-то раз попросил меня Вихрь волчонка добыть.