Комит Западного королевства

В линию, только в линию, и отступать к стене, под защиту лучников. Берберы были гораздо слабее вооружены, но выигрывали в мобильности. И их было намного больше. Они носились вокруг словно тени, и Улиас видел, как постепенно редеет его строй. Десятка два бербера уже валялись под ногами, издыхая, копошась в своих рваных, грязных тряпках. Но их все равно было много. Прижаться к стене и ждать, когда стрелы со стен очистят пристань — это было единственной надеждой. Но враг был везде, он мешался с ромеями и тут же исчезал, как темный конный призрак.

Комит понимал, что командиры стражи не будут стрелять, опасаясь уничтожить своих. Он услышал как кто-то наверху, на городских башнях, приказывает открывать ворота и выводить войска, и заорал, чтобы этого не смели делать. Городом рисковать было нельзя.

Он нашел взглядом Тарика. Тот буйствовал у кораблей, носился вдоль доков, а его берберы закидывали дротиками ромейскую гвардию на палубах.

— Тарик! Зачем ты это делаешь, Тарик?! Тебе все равно не взять город!

Тарик услышал.

— Мне не нужен пока твой город, ромей! Мне нужна твоя гавань!

Он подгарцевал ближе, прикрываясь круглым щитом. Вокруг него с дикими воплями носились охранники.

— Ты мне предложил золото. Но моему народу нужен хлеб. Ему нечего есть в пустыне и горах!

— Тогда бери все, что найдешь на складах и убирайся!

Тарик захохотал.

— Ты же не пророк Иса! Ты не сможешь накормить своими пятью хлебами всех нас! Нам нужна гавань! И нам нужны корабли!

И тогда Улиас наконец увидел, то что не сразу заметил в пылу сражения.

Далеко позади, по ту сторону пристани, в Морские ворота вливались новые толпы берберов. Их темная масса, не освещенная даже факелами, расползалась по гавани, вламывалась в дома, заполняла пришвартованные суда, бросив лошадей. Обезумевшие лошади без седоков срывались с места и носились вдоль доков, налетая на людей, падая, ломая ноги.

— Ты хотел дать золота двум сотням моих людей! — кричал Тарик. — Но есть еще тысячи! Им пришлось зайти без приглашения!

Натиск усилился, вокруг Улиаса падали кони, люди.

Он едва успел спрыгнуть вниз, когда один из дротиков вонзился лошади в шею, и она стала заваливаться на бок. Потом долго бился, покрываясь своей и чужой кровью, не чувствуя боли, не ища смерти и не бегая от нее. Вокруг бесновалась черная толпа, и он рубил эту многоголовую дикую сволочь, пока меч не выбили из рук, не навалились кучей, прижимая к мокрым от крови камням пристани.