Страшные сказки для дочерей кимерийца

Хвала Влюбленным, король Конан, и пусть милость Иштар всегда так же хранит твою дочь, как этой ужасной ночью! Она совершенно цела, передает тебе привет и просит немедленно прислать служанок со сменной одеждой и мыльным камнем. Сказала, что не может показаться в городе в грязном платье. И добавила, что только очень грубый мужчина может утащить женщину, не дав той даже переодеться. Она у тебя очень… решительная.

      Конан довольно фыркнул. Даже если бы он сомневался в честности новоиспеченного асгалунского короля, последние слова убедили бы его окончательно.

Так сказать могла только сама Атенаис. Причем Атенаис, действительно не расстроенная и не озабоченная ничем более серьезным, чем грязная и порванная одежда.

        — Дан-Марках — это далеко? — спросил он уже совсем миролюбиво.

        — Это недалеко, можно доскакать за пару поворотов клепсидры, если очень сильно гнать… я не стал рисковать и везти ее обратно сразу. Мы же не знали, на что тут наткнемся.

Думали — придется помахать мечами… да и скачка была бешеная, чуть коней не запалили.

      — Вы — это кто?

      — Мы — это мои ребята. Они были размещены за городом. Чтобы не пугать гостей. Мирные намерения и все такое… — Слова о мирных намерениях Закарис словно выплюнул и крутанул желваками на скулах, как будто продолжая давний спор.

      Конан вспомнил Квентия и свой меч — и тоже поморщился, вполне сочувственно.

      — И сколько вас?

      — Три центурии. Я привел почти всех — мы же не знали, что тут творится. Но знали, на что способны цыгу…

      Конан присвистнул. Асгалун, конечно, город немаленький, но чтобы три центурии сразу… Не удивительно, что Зиллах попросил держать их за городом…

      — Стальная наводит порядок в городе — там народ перепуган и полно мародеров. А Бронзовая и Серебряная ждут у ворот.

Я решил сам глянуть, что тут и как, и вот… — Закарис помрачнел: — За что ты посадил под замок моих мальчиков?

      — Ха! — Конан сплюнул. — Я бы мог о том же спросить тебя.

      Надо отдать Закарису должное — он не удивился и понял все мгновенно. Обернулся к жадно слушавшему Хануушу, заломил бровь.

      — Ты слышал вопрос.

      Ханууш хватанул ртом воздух, словно вытащенная из воды рыба.