Медом по крови

- Ну тогда передавай дочери мои пожелания доброй дороги.

- Всенепременно.

Кнеж Старохацкий вернул своему королю полуулыбку-полуоскал…

Еще немного и брат Ярины выступит против Гнезда открыто. Хотя, почему против Гнезда? Он  - часть его. И выступит кнеж исключительно против Казимежа Смелого, который, решив попрать вольности лыцарские и магнатские, удумал кинуть страну свою на поруганье росам. И плевать, что Твери ни Ливония, ни сами литвины, ни даже король Казимеж, не нужен и даром. Росы сидят за кордонами тихо.

И плевали они на всю эту грызню. И на весь Мир они тоже плевали. У росов своя игра, и свои пешки… Только голос разума услышать готовы немногие. Особенно, если заткнуть глухоту золотом альвов.

А вот пана Старохацкого надо кончать. За него Ярина не просила.

Круков

Двое сидели на залитом солнечным светом балконе. Мужчина и женщина. Скорее, девушка. Мужчину знал каждый – грех не знать товарища короля по заграничным сношениям. С девушкой было сложнее. Она с детства привыкла к одиночеству, и к особой публичности не стремилась.

Кому надо, и так узнают, а кому не положено, тот пусть глазами проводит, да и забудет. Не велика птица, не тот размах крыльев.

С другой стороны, оно, может и не к чему, чтобы каждый бродяга в лицо знал. Так жить спокойнее. И дела всякие делать, тоже удобнее. Кто заподозрит, что незамужняя девчонка, с пшеничной косой, уложенной калачиком, не простая горожанка? Вот то-то же! Ходи где хочешь, смотри куда хочешь...

Неизвестно, кто первым предписал, что говорить о тайных делах положено или в подземельях, или, на худой конец, под покровом ночной темноты, надежно скрывающей от незваных свидетелей.

Оттого, разговор, происходящий среди белого дня, не мог вызвать никаких подозрений. Особенно, если знать, что собрались тут не случайные люди, а прямо таки родственники. Что, спрашивается, любящий отец не может поговорить с любимой дочерью?

Единственное, что разговор шел вовсе не о свадьбе, что маячила белизной праздничного платья совсем рядом, как мог подумать досужий зевака, знающий дворцовые новости.

Говорили о вещах более приземленных, и что скрывать, более грязных. О деньгах, о верных людях, о том, что ошибается пан круль, ох и ошибается… О саблях, мушкетах и орудиях. Об измене говорили, хоть и по иному ее называя. Ну и альвов поминали – как без них-то, когда измена и деньги в одном месте собираются? Никак без рыжих, да наглых не обойтись…

Многое сказано, еще больше вслух не прозвучало, но подумано обоими было.