Медом по крови

- А во вторых, отец с братьями уехал в Оршу. В королевское войско... - и, не сумев удержаться от легкого хвастовства, добавила, - их хоругвь в гусарии!

Косач промолчал, больше стараясь наследить как можно меньше, нежели уточнять кто и где служит. Ему это удавалось с трудом, но все же, его путь по дому указывали лишь отдельные куски грязи и мокрые следы на половиках, а не сплошной грязевой поток, называемый “сель”...

Впрочем, не прошло и часа, как прежнего бродягу, коим казался коронный гонец, было не узнать.

В крохотной гостиной пил чай совсем другой человек.  Одежда, хоть и с чужого плеча, но сухая и чистая. Лицо умыто, непонятно как распоротая ладонь - перевязана...

 - И вот так взяли, все бросили, да уехали в Оршу? Оставив маеток на юную пани, десяток собак и хлопа?

 - Мятежники далеко, - отмахнулась Катажина, - До галуцей еще дальше. Чего боятся? А придут непрошеные гости, так кроме арбалета, есть еще два самопала на втором поверхе

 - Почему же тогда в меня не стреляла?  - спросил Косач, баюкая обжигающе горячую кружку в ладонях.

 - Настоящего шляхтича сразу видно, - пожала плечами пани Огоневська. - Он различим даже в том комке грязи, что лежал посреди тракта...

 - Это все великая наука маскировка!  - поднял указательный палец Януш.  - а на самом деле, я переодетый мятежник, сын того самого полковника Косача.

 - Ой, не смеши,  - Катажина зарылась в кончик косы, и заулыбалась. - Какой же ты мятежник, если у тебя глаза добрые?

 - А у тебя - красивые.

..

****

После вчерашнего буйства, сегодняшний гость оказался нежданным. К счастью, у него хватило нахальства не дожидаться, пока ему откроют, а взять дело в свои руки.

Солнечный зайчик прокрался сквозь тяжелые складки портьеры, пробежал по стене, выпачкав лапки побелкой, спрыгнул на смятую постель. Пометался среди беспорядочно разбросанных одеял и выскочил во двор. Как раз вовремя.

Ворота были открыты настежь. Тушу бедного Рудого, Марек сотоварищи уже отволокли куда-то.

Но седло и прочая сбруя остались прежними. Как и всадник, сидящий на чалой кобылке, нервно прядающей ушами. Одежда, которую пришлось сушить утюгами, торчала во все стороны острыми краями, но кое-где все равно проглядывали влажные пятна.

Около всадника, стояла Катажина, зябко пряча руки в карманах. Появившееся после двух дней непрестанных дождей на небе Солнце спешило отогреть мокрую землю, но все равно было холодно.