Медом по крови

Как сказал в похожей ситуации пан Хмель, когда его зажал в излучине Лабы пан Штефан, расстреливая из луков: «Вверх по склону и на них!»

Да, карабкаться по кручам под непрерывным обстрелом – паршиво. И очень многие стали подобием ежиков, будучи истыканными стрелами до полного безобразия. Но те, что дорвались до лучников – вырвали, вернее, вырезали победу…

Но Чупрына, то ли был убит удачным выстрелом, то ли в суматохе потерял голову. И полк бессмысленно топтался на месте, истекая кровью. Впрочем, могло быть и иначе – возникшая сутолока не позволила пробиться порученцам, чтобы надавать полную сраку поджопников, растерявшимся поручикам и хорунжим.

Как бы-то ни было, но минут через десять, темп пальбы начал ощутимо проседать. На левом фланге атакующих вдруг оглушительно рвануло. Взрыв был такой силы, что виден был даже через всю накопившуюся гарь. Судя по всему, обмишулился заряжающий, вогнав шелковый мешочек с порохом поверх запыжованного уже ядра… Или же, плохо пробанили ствол, и затаившиеся до поры тлеющие остатки пороха дорвались до лакомой добычи.

И тогда, над полем боя снова заиграли трубы. На это раз, их было значительно больше. Что происходило на холмах, полковник не видел. Но чутье опытного вояки подсказывало, что летят сейчас к небу последние слова молитв, опускаются на лица кожаные маски, и, кто-то, оступившись, матерится, размазывая на роже грязь.

И тут же, на вконец растерявшихся привислянцев, будто жуткие демоны, плотным строем повалили со склонов Безликие.

И рвал из глотки хриплый рев: - Гыыыыр на вас!!

Навстречу противнику, более не скрывающемуся за прикрытием дыма, ударил жидкий залп из самопалов. Щелкнуло с полсотни арбалетов, опрокинув на спину пару десятков неудачников, чьи молитвы не дошли до ушей Милостивейшего Айона. А может, небожитель просто не захотел слышать их…

Остальные же, неудержимой лавиной, из которой во все стороны торчали пики и косы, посаженные на древко торчком, зверея от криков и пролитой крови, врубились в ряды пехотинцев Привислянского полка…

Издалека показалось, будто пуля из самопала ударила в арбуз.

Только ошметки кровавые во все стороны. Привислянцы не сумели сдержать первый удар. Строй коронных, будто толстая откормленная мышами-полевками да тушканами гадюка, попавшая под безжалостный секач-капусторез ополоумевшей с перепугу хозяйки, развалился на множество маленьких кусочков. Но, распавшись, перестали быть опасными.