Медом по крови

И их добивали, не оглядываясь на то, сколько товарищей осталось лежать на тракте…

Обозные попытались было, нахлестывая коней сбежать подальше от бойни. Но не сумели. Выскочили им навстречу всадники, шарахнув по передним возницам безжалостной плетью пистолетного залпа. Больше никто убегать не стал. То ли не рискнули, то ли и мысли такой не возникло.

Косач поднялся на ноги, передал подзорную трубу подскочившему вестовому, свистнул. Кобылка, услыхав сигнал, тут же встала, тряхнув мордой.

 - Стреляют еще, – буркнул Язь-охоронец, переминаясь с ноги на ногу, – мало ли что.

 - Пока доедем – все и кончится.

 - Тоже верно, - не стал спорить с полковником командир охоронной сотни. – Лишь бы они пленных резать не начали. Привислянцы с галуцами часто рубятся, у них хлопцев толковых должно быть много.

 - Скаженный, он скаженный и есть!

Орсания. 33 версты до Орши

Чупрына уцелел. Миновали полковника и пули с дробом, что летели в кучу, наугад. И пику никто в грудь не вогнал, и в требуху ржавым ножом не сунул.

Бравого полковника с коня не стягивали, и руки не крутили. Даже пистоль с саблей, и те, оставили болтаться на роскошном поясе...

Косач к разбитому полковнику подходить пока что не стал. Были дела и поважнее. Все же, первый правильный бой у Безликих. Не числом давить, десятеро на одного, и не в потемках горло резать. Грудь в грудь. Каждого похвалить надо, по плечу похлопать. Молодец, мол, все как надо сделал. А что кишки из брюха выпадают  - не беда! Лекари сейчас заштопают кривой иглой, кипящего маслица плесканут не жалеючи.

Терпи, друже, полковником станешь...

Раненных, впрочем, оказалось немного. Да и убитыми Скаженный потерял немного. Все же, внезапность атаки и массированный огневой налет сыграл свою роль. В чистом поле с хлопцами Чупрыны если бы столкнулся - еще неизвестно кто кого за хвост оттаскает.

Вот привислянцами погибшими, весь тракт был завален. Косач не приглядывался, но похоже, что большая часть на совести стрелков.

А рукопашная схватка уже, по большому счету и не нужна была. Так, поле боя за собою оставить...

Раненных коронных, как ни странно, не добивали. Сумел, видно, ротмистр внушить своим башибузукам, что негоже грехи множить. И что далеко не все, кто сражается под негодяйскими стягами - сам негодяй. Всякое могло случиться. Могли и силой заставить, да и морок с помрачением рассудка тоже бывают. Особенно у вояк, если их по шлему долго бить.