Медом по крови

Эх, рвануть бы в подворотню, да уйти дворами! Только не выйдет ни черта! Ноги кандалами надежно скованы – каждый шаг в ладонь длиной, не разбежишься. Да и куда ты дернешься, по бокам колонны, «внутряки» вышагивают. Кто с парой пистолей, кто с самопалом-воронкой. Редкая штука… И гренады мечет, и дробом шарашит. Попрыгаешь, будто заяц, а тебе в спину и жахнут. Тулово в кашу, руки-ноги-голова отдельно… Не уйти…

Колонна пленных свернула в очередной раз, изогнувшись по-змеиному. Те, кто шел в первых рядах, начали замедлять шаг, поняв, куда привели остатних бунтовщиков.

Вернее, приведут.

До конечной точки оставалось два квартала. Пехотные казармы. Те самые…

Передние и вовсе остановились, не желая идти. Но, командир конвоя будто знал, что так будет. В спины задних тут же уперлись пики. И те поневоле надавили на соседей, а те, в свою очередь... И вся процессия двинулась дальше.

- Новиков убирать будете! – буркнул один из конвойных, седоусый капрал, перемазанный с ног до головы сажей.

- Вы же ребят накрошили… - и злобно харкнул в глубь колонны, попав шатающемуся поручику в лицо.

Поручик дернулся было, но тут же был остановлен прочими. Да и что ты сделаешь, если ноги в кандалах, и руки. А помереть - дело быстрое и несложное. Вот жить труднее…

Завидев пленных, из окрестных домов высыпали жители. Они стояли, оттесняемые к стенам, и во взглядах мешалось многое: от ненависти до страха. А кое-где, отдельными проблесками, мелькало уважение. Но его было мало.

Казармы располагались совсем рядом, а дни стояли жаркие…

Внутри все осталось точь-в-точь, как тремя днями ранее, только добавилась удушающая вонь. И мириады мух, плотно облепивших трупы. Впрочем, кое-какая работа уже была выполнена. Возле заваленного телами плаца громоздилось кучи свежей земли, и темнели провалами глубокие ямы…

Задача была немудреной – уложить убитых в яму, после засыпать известью и закопать. По уму, следовало бы в приказном порядке обязать родственников разобрать своих.

Но мертвецкие переполнены, лед давным-давно кончился, все новобранцы – не из Орши, а Солнце все никак не уйдет на покой… Еще немного, и, в довершение всех бед, поползет по многострадальному городу эпидемия. А там и на страну перекинется…

Хоть руки развязали. Всё равно провозились почти до темноты. «Внутряки», отобрав у пожежников, прикатили бочку с водой. О еде не позаботились, да и не полез бы никому кусок в горло.