Не оставляющий следов: Исправление имен

– Можешь поверить на слово, грозы с моря – это не то, с чем можно шутить. Караванщики щедро жертвуют храмам, но местные прибегать к защите наших богов до сих пор не спешат. Зато через слово это их «вечно с-с-сущее небо»... – с каким-то мстительным удовольствием протянул Конирайя. – В лицо кланяются угодливо, подношения суют, лебезят, а за спиной «козой» тыкают… Хотя девки у них сочные, это да, но одними девками сыт не будешь.

Эк разошелся поэт, душой рвется на историческую родину… все же что-то не так с нашей системой управления: память предков просыпается пока еще глухой тоской по утраченному в каждой из Шести семей.

Пропасть между правителями провинций и их подданными не исчезла до сих пор, и ни к чему хорошему, чую, это не приведет.

– Я понимаю…

– Вижу, что понимаешь, – приятель кивнул на мой шусинский хвост. – Но не уводи разговор в сторону. Откуда такой интерес у Иса к пропавшим караванам? Ваши сыщики так и не смогли нам внятно ответить, кто виноват в грабежах и убийстве охранников.

Хорошо, хоть Пиккья не повысили плату за сопровождение, а то пришлось бы есть кошек [1]. Ты ведь понимаешь, мы заинтересованы в любой информации…

Я поначалу сомневался, нужно ли рассказывать Конирайе о находке карты за поясом убитого сотрудника управления внутренних дел, но все же отринул сомнения. В конце концов, кто лучше хозяев знает, что перевозили ограбленные торговцы и какое отношение к ним имеют демоны? Ведь с покойным следователем мы сотрудничали исключительно по этому поводу, и вряд ли он нес на встречу карту для ученых бесед о географии.

Да, Конирайя Туркис – болтун, и наша беседа рано или поздно станет достоянием общественности, но в интересе Иса к загадочным преступлениям нет ничего предосудительного. Я не запачкаю свою репутацию, открывшись.

– Думаю, ты еще не успел забыть того монстра, который был убит сутки назад? Так вот, подобных созданий я уже видел…

Я поведал о демонятах квартала Ворон, своем знакомстве с Зианом Гюреном Иса и о кровавых побоищах в столице, параллельно систематизируя в уме имеющуюся информацию.

Конирайя сначала слушал, затаив дыхание, затем из-за широкого кушака выхватил блокнот и карандаш, и с кончика грифеля полились на бумагу неровные строки. И тут смог вдохновиться? Чем? Странные они, эти поэты.

– …А вот карту, – закончил свой рассказ, – следователь не приложил к тем документам, что нес на встречу. Может быть, вспомнил о ней в последний момент.