Не оставляющий следов: Исправление имен

Вот уж не знал: все же статус семьи традиционно высок, и лишь им – какая трагедия! – господин достался дефектный.

– Нам всем станет только лучше от успехов молодого господина… – согласилась с ней подружка. – И дурочке этой степной тоже станет хорошо, – сожаление явно звучало в голосе.

– А вот этого уж я не позволю. Нечего! И так дикарка неотесанная к хозяину липнет – не оттереть. Везде за ним таскается, уродина, оскорбляет собой его совершенство, – тряпка энергично шваркнула по полу. – Говорила я тупице этой: отстань от господина! И что? Глаза свои круглые таращит и молчит, хоть тресни! Не знает, идиотка, своего места, так еще и не понимает по-человечески.

– Ничего, поймет! – вторая тряпка воинственно плюхнулась в ведро и забарахталась там. – Жаль, конечно, что в спальню она никого из наших не пускает, но я пошепталась с Суланой, она при уборке зальет этой зазнайке травки ее вонючие!

– Тс-с-с, дурочка, тише… никому не слова, а то накажут.

– Обязательно накажут, – решительно откинул полог.

Две смазливых девчонки лет пятнадцати застыли, как суслики перед степной лисицей. – Я лично прослежу, чтобы наказали всех, кто плохо понимает, в чем заключаются его обязанности. И не изменяет тишину к лучшему.

Круглые румяные щечки стремительно побледнели, тщательно накрашенные глазки остекленели, болтливые язычки замолкли… только вода мерно капала с тряпок, повисших в руках.

– Пошли вон! – ведра, тряпки и уборщицы исчезли мгновенно. Чудо какие хорошие девочки, всегда бы так!

Вот и прояснилась причина, по которой Аянга в последнее время перестала язвить и смеяться – нелегко ей приходится в бабьем царстве, не освоилась еще со всеми этими женскими причудами.

Надо как-то поднимать настроение моего человека, я за нее отвечаю. А что может быть лучше для страстного лошадника, чем общение с лошадьми и скачка наперегонки с ветром?

***

После того, как по личному указанию отца моих коней перевели из имения в дворцовые конюшни, отыскать Амагелона стало непросто: он отлично понимал всю важность шпионажа и вынюхивания, но за Мерхе с Халаян ухаживал лично.

Так вот и получилось, что Аянга явилась в мой кабинет раньше Шинча, которого я хотел отправить за лошадями, и в конюшни мы отправились втроем. Аянга молчала, явно соскучившийся по золотым аргамакам Шинч заливался иволгой, воспевая крепость их копыт и бархатистость губ, будто призывая лобзать, а я внимательно смотрел по сторонам: в императорских конюшнях не был ни разу.