Не оставляющий следов: Исправление имен

– Да… все, как мне и говорили… старое барахло! – заключил тайцзы, не дождавшись ответа, и небрежно отбросил штандарт на пол.

Я не успел его поднять – мне наперерез бросилась Аянга.

– Не твое, глупый шус! Не трожь! – она проворно подхватила тяжелое полотнище, бросила на меня гневный взгляд и звонко шлепнула по руке наследника императора. И кто из нас глупый шус, интересно? – Не смей обижать луу! – разволновалась степнячка, снова путает языки и коверкает слова. – Как пойдут к тебе сари конь? Ты их не уважать!

Ванмэйджи с недоумением оглядел негодующе сверкающую глазами девчонку, прижимающую к груди скомканную груду черного шелка, и громко захохотал.

– Хорошо, башинур, не буду, – отсмеявшись, отвернулся к ящику. – Если хочешь, можешь забрать луу себе.

Аянга отбежала подальше и застыла, восторженно сверкая сорочьми глазами. Тонкая, гордая, натянутая как струна, с разметавшимися по черному полотнищу серебряными косами…

Ничего себе подарочек! Он понимает вообще, что творит?

– Кто она? – наследник Янгао тихо шипел мне в ухо.

– Зачем ты привел во дворец эту девицу? Зачем потащил меня сюда? Какую интригу вы задумали, Иса? Какова ваша цель?

М-да… если собрать все события вместе, ситуация, соглашусь, выглядит неоднозначно.

– Никаких интриг! Но это долгая история, господин. Пока же, смею уверить, опасности степная колдунья…

– Колдунья? Ты подсунул мне ведьму? Коней, ведьму, память Драконов… – пнул древний сундук. Ванмэйчжи еще не привык «держать лицо», и сейчас сдерживать ярость у него плохо получалось, поэтому пнул от души.

– Зачем? Что мне помешает прямо отсюда отправить тебя в пыточные подвалы?

– Ничего – кроме моей полной и безусловной невиновности. Я ничего Вам не «подсовывал», да и опасности ничто из перечисленного не представляет. Степнячка вообще попала сюда просто потому, что обязана мне жизнью. Мне. Она – моя ответственность, оставить ее никак не мог…

– Аль-Тарук, Ван, – хоть мы и переругивались чуть слышным шепотом, но Аянга видела неладное.

– Не надо сердиться. Сила этих старых вещей ушла, они не стоят ссор. Их время прошло.

Ванмэйчжи Янгао смотрел на встревоженную девчонку, бережно прижимающую к груди шелк императорского штандарта прежней династии, и ярость в глазах затухала, сменялась тоской.

– Вы позволите изучить содержимое архива?

– Ты же слышал – их время прошло… Изучай, если хочешь, – равнодушно дозволил справившийся с эмоциями тайцзы. – Пинхенги давно мертвы, а Янгао – нет.