Завет воеводы

Эта мысль не давала ему покоя: желание расквитаться с ненавистным врагом переполняло израненную душу.

– Ну что, Добромир, как видишь, недолго ляхам потчевать осталось! – знакомый голос вынудил Хранителя Добра обернуться. Позади, держа в руке длинную саблю в ножнах, стоял князь Пожарский. – Долго они не продержатся.

– Так-то оно так, князь, гарнизон небольшой, – кивнул Хранитель Добра, – да вот только не вся это рать несметная…

– Что правда, то правда… – вздохнул князь. – Если б только други от нас не отвернулись…

– Заруцкий сам избрал свою судьбу, Дмитрий Иванович, – успокоил Пожарского Добромир.

– Бог ему судья будет. Сейчас не это главное. Скоро Белый город брать будем, а там уж не до этих забот будет. Главное – выстоять.

– Что верно, то верно, – согласился воевода, не отрывая глаз от вожделенной цели. – Светает… – задумчиво сказал Хранитель Добра и обратил взор на горизонт. – Вы уверены, что Ходкевич пойдёт по Смоленской дороге? Там ли ждать его?

– А где же ещё, Добромир? – усмехнулся Пожарский.

– Ему от Новодевичьего монастыря до нас – рукой подать. Только выйдет – мы вперед не пойдём. Ждать будем. У гетмана кавалерия ого-го какая, затопчут и не заметят, коль в наступление пойдём. Гусары-то у него знатные, с крылышками, как у ангелов.

– Только нравы у них совсем не ангельские, – усмехнулся дракон. Князь подхватил реакцию приближенного.

– Ох, Добрыня, по тебе и не скажешь, что ты тот ещё скоморох, – Пожарский положил руку витязю на плечо. – Это хорошо, что настрой не теряешь.

В такое-то время.

– Ведь было чуть не потерял, Дмитрий Иванович, – признался Добромир. – Я дал слабину. И чуть было не проиграл главный бой в своей жизни.

– Мы каждый день бьёмся, Добромир, – поведал князь. – Я, Минин, каждый, кто стоит здесь, вместе с нами. Да, мы ошибаемся. Один Бог никогда не ошибается. На то мы и рабы его. Но каждая ошибка – это опыт, знания, которые делают нас сильнее.

Разговор прервал крик дозорного: «Идут!» Все тут же всполошились и начали готовиться к битве.

Пушкари схватили пальники, насыпали порох и затолкали ядра в орудия. Стрельцы быстро заняли позиции и взяли наизготовку мушкеты. Наступило напряжённое молчание. Лишь ветер нарушал тишину, колыша луговые травы. Напряжение было на пределе. Добромир был спокоен. Это была не первая битва, в которой ему довелось сражаться. Он знал, что в тот день прольётся много крови. Не ведал он, выживет ли сам, какую судьбу уготовили ему высшие силы.