Завет воеводы

– Люди! Захотим помочь московскому государству, так не жалеть нам имения своего, не жалеть ничего, – голос Минина пронёсся по опустевшим теремам Новгорода, – дворы продавать, жён и детей закладывать, бить челом тому, кто бы вступился за истинную православную веру и был у нас начальником.

И послушал тогда Кузьму Минича люд честной, стал быстро всё своё имущество на благо народное жертвовать: кто животин своих отдавал, кто оружием помогал, кто дома закладывать начал, кто доспехи свои ратные надевать побежал.

Превратился в тот день город в кипящий муравейник. Проснулась в тот день отвага народная, единство всеобщее озарило бел свет. Добромир и Минин гордо наблюдали за тем, как вооружаются посадские люди, как в единый кулак собирается неслыханная сила, способная изгнать супостатов с русской земли.

– Это, конечно, хорошо, Добромир, – засомневался Минин. – Да кто ж поведёт-то всех? Я делом ратным не владею да и воевода из меня, как из дуралея писарь.

– Знаю я одного воеводу, – загадочно промолвил наш герой.

– Твёрд он духом, решителен, смел. С Ляпнуовым ещё сражался. Отдыхает он сейчас, как народ поговаривает, в Юрино.

– И что – толковый? – заинтересовался Минин.

– Толковый, – улыбнулся Хранитель Добра. – К нему мы и наведаемся.

Он посмотрел на колокольню. Звонарь отчаянно звонил в колокол, и звон колокола того пробирался в каждый дом, в каждый терем, в каждый храм, что в Новгороде стоял. И понял в тот момент дракон, что в чёрной пелене неудач начал проблёскиваться тонкий лучик надежды.

Но пировать было рано – главное сражение было ещё впереди.

***

Мостовая… Повсюду осколки зданий и силуэты безжизненных тел в туниках, окропленные тёмной кровью. Она заполняет широкие щели, уходя куда-то вдаль по изуродованным улицам пылающего города. Блёклый свет солнца пробивается сквозь смрад и дым пожаров, закрывая собор Святой Софии. Турки-сельджуки безжалостно уничтожают всё сопротивление на своём пути, не щадя ни женщин, ни детей.

Ромеи бьются до последнего: звенят мечи, щиты сотрясают удары палиц и шамширов, ощетинившиеся ряды копий сдерживают стремительный вихрь атак янычар, – но силы слишком не равны. Всё редеют шеренги византийцев, тают на глазах силы отважных, напирают турки, но вгрызаются в землю отважные воины, тщетно пытаясь сохранить крошечный осколок великой империи.

Пронзив холодным клинком тело башибузука, Хранитель Добра заметил в сражающейся толпе фигуру всадника.