Кровь Бога Смерти: Мастеровое имя

Хотя мое «сюды» нередко пропускают, чтобы уйти подальше в «куды», хотя «куды», «сюды» и «туды» это одно и то же.

— Мне ничего не понятно, — сказала Элис, перевернулась в воде на живот, ухватилась за край берега и подтянулась, усевшись на холодный бетон. Её ноги едва доставали до серой воды.

— Тебе и не должно быть. Тебе должно быть ясно, куда идти — это одно, а вот что происходит — это совсем другое, — дым начал напоминать виконтессе Чеширского кота из «Алисы в Стране Чудес».

Я думаю, это сравнение вам объяснять без надобности.

— А вы знаете, что происходит?

— Не всегда, — дым замолк. Элис тоже замолчала. Ей вообще вся эта беседа казалась очень странной: кажется, ни дым, ни она сама не понимала ни её сути, ни её темы. «Особенно глупо, — подумала девочка, — это странные «сюды», «туды» и «куды». — Хочешь чаю? — спросил вдруг дым, приподнимаясь над берегом.

— Чай? — виконтесса оторвалась от рассматривания своих босых ног и уставилась на нового знакомого, который все так же продолжал ниоткуда клубиться и шелестеть блестками.

— Почему бы и нет. Давайте чай. Чай — это хорошо.

— Чай — это основа будущего, — ответил дым и издал звук, будто он пальцами щелкнул. «Но он же не мог щелкнуть, у него ведь нет пальцев» — решила Элис, даже не догадываясь, что щелкать может вообще все что угодно. И где угодно. И как угодно, стоит лишь захотеть.

В тот же миг, прямо на берегу, в трех метрах от их странной компании, появилось два кресла, — большие, бордовые, с клетчатыми пледами, прямо как в маленькой гостиной у госпожи Эклиптии, — маленький кофейный столик с подносом, на котором стояли две кружки и средних размеров заварочный чайник.

Кроме всего этого, к некоторому удивлению Элис, появились напольные часы, раза в три выше самой девочки.

С серого океана поддувало. Виконтесса с ногами забралась на кресло и завернулась в плед, а дым просто повис над подушками, как плотное облачко, насвистывая что-то себе под нос.

— Так что, — произнес, наконец, дым, — ты знаешь куда идти?

Элис с самой большой печалью во взгляде, какая только может быть у девочки в её возрасте, уставилась на чуть волнующееся море и тихо ответила, что совсем ничего не знает.

— Что, совсем ни капельки? Ни крошечки не знаешь, куда идти? — поразился дым, разливая чай.