Как попасть в историю

Аука смотрел на удаляющуюся фигуру, и сердце его сжимали недобрые предчувствия.

Орфей шёл мимо костра, вокруг которого плясали пьяные вакханки. Они были такие опустившиеся, что даже Дионис не пускал их в дом. Одна из них отделилась от толпы и попыталась обнять Орфея. Даже с крыльца было хорошо видно, как его перекосило от отвращения. Он оттолкнул вакханку, а та стала громко визгливо кричать про "женоненавистник" и "бей его, девочки". Разъярённые бабы бросились на Орфея. Аука зарычал как медведь в ярости и кинулся ему на помощь.

Но было поздно. Одна из взбесившихся раскроила Орфею голову камнем. Юноша лежал, раскинувшись, и глаза его недоумённо смотрели в предзакатное небо. Аука поднял Орфея и нежно понёс к дому, как мать несёт дитя. Сердце его кричало и выло от боли раненым зверем.

Гулянка из "дворца" переместилась на улицу, гости высыпали порезвиться у костра. Они глядели пустыми мутными глазами на происходящее, и на Ауку с телом Орфея на руках. Его страшная ноша не трогала их душ, они продолжали веселиться.

Аука опустил тело на ступени и сел рядом.

Подошедший Аполлон ткнул Орфея вышитой туфлёй в бок.

- Ну, вот. Я же сказал, что помогу ему найти Эвридику, она в царстве Аида и он теперь там же. Убили – и ладушки. А то я уже начал думать – не играет ли он лучше меня… Всё, не играет. Убирай это подальше. Зачем падаль притащил, выбрось где-нибудь. Друзья, идём продолжать праздник! – крикнул он остальным зевакам. И начал брямкать по струнам кифары, завывая, как мартовский кот. Дионис угодливо захихикал и побежал впереди всех.

Когда все ушли, Аука увидел, что Эхо сидит на краешке крыльца и тихо плачет. Он подошёл к нимфе и вытер слёзы своими грубыми ладонями.

- Не плаць. Он сейцас узе со своей Эвридикой.

Эхо выразительно посмотрела на удаляющегося Аполлона.

- И из-за него не плаць. Он не стоит этого. Аполлон вроде бы зывой, а дусой – мёртвый. А Орфей – вецьный.

Нимфа встала и улыбнулась сквозь слёзы. Сходила в зал, сорвала одну из занавесок, и они закутали Орфея. Аука взвалил на тело плечи и пошёл к костру.

- Дров! – велел он жене. Эхо метнулась в сторону леска и вскоре вернулась с большим ворохом веток.

Костёр взметнулся бешеным пламенем.

- Есё дров! – приказал он протрезвевшим вакханкам – зыво, зыво, бабоньки. Не бога провозаем – Целовека!

Эхо достала дудочку. И мелодия заструилась в ночи, виясь вокруг пламени, рассыпаясь искрами и качаясь ночными тенями.

Одна из вакханок встала. Она взяла амфору с вином и плеснула в костёр.