Как попасть в историю

Бывало у тебя, чтоб чашка падала и медленно так, будто сквозь кисель тонет, а ты смотришь на неё и двинуться не можешь?

- Да, деда.

- Когда это повторится, попробуй двинуться. Это ткань времени складку заложила. Одной стороной будет быстрее всё, другой – медленнее. Потом сам научишься время сворачивать и вокруг себя держать. Потом. Всему свое время. Так оно и с моими годами – сложно, выходит, их подсчитать...

- А мысли, как ты мысли читаешь? Ведь это неправда про то, что я губами слова вышлёпываю, а ты читаешь по ним, как глухонемые делают.

- И с губ читаю, но не всегда. Не у тебя… Ты ясный и открытый, как хрустальный шар. Я смотрю внутрь тебя – одно удовольствие, ни зла, ни грязи. Мысли, Митюха, выражаются не словами. В слова ты обернешь то, что из себя вынесешь наружу, для других. Порой, слушаешь – все так складно и ладно человек говорит, и вроде все правильно выходит, а в душу его заглянешь… Один скукожится от страха, что ложь его со стороны видна будет, другой сам себе не верит. Третий… Четко знает, чего от него люди ждут, выдает им желаемое, а внутри – совершенно другое, вот такая неискренность.

Печально… Слова – это та мера, та часть, на которую человек приоткрыться другим согласился. И не всегда – настоящая его часть. Вот что такое  слова. А мысли – они образами, ощущениями, внутренней сутью… Вот как собака знает, когда человек её боится? Нюхом? Нутром? Как не скажи, а одно выходит – чувствует. И мысли можно чувствовать. В это поверить сложно, а когда делаешь – то всё просто. Тебе вот это всё будет очень легко. Но когда - не знаю. От тебя зависит.

- Деда, я вот сказку читал о мальчике, Гансом вроде звали. Он мог выигрывать в кости, в карты. Много играл, стал богат. Его спрашивали люди – откуда такое везение? Не отвечал. А потом и вовсе: заносчив стал, людей обижал, мать прогнал… И пропал дар, как отрезало.

- Это я ему тогда помог. Он показался мне добрым мальчишкой, и я не стал в душу ему заглядывать. Тогда это для меня нелегко было, инквизиция вокруг, тяжело. Человек кричит-надрывается про славу божию, про правду, а в душе – темень сплошная, а порой еретик на костре – чист, как слеза.

Плохие времена... А тут подвернулся этот Ганс. Не разглядел я лукавства, хотя стоило заподозрить, когда он попросил научить всегда побеждать в азартных играх, тех, где на деньги играют. Многим я тогда не мог помочь, чувствовал себя виноватым. Он попросил – я сделал,  но его предупреждал. А он мне говорил: «Мать надо лечить, людям надо помогать».