Хлеб печали

Рядом с ней незаметно оказался крестьянский мальчик. Он упорно глядел в землю, и только пламенеющие уши торчали из-под шапки. Мальчишка поклонился, быстро положил к ее ногам веточку земляники на широком листе подорожника, и ушел назад, к деду, который ждал, опираясь на палку, пока господа натешатся. Он подставил лицо солнцу, то и дело морщась, и Матильде показалось, что в его морщинах лежит грязь и пыль. 

Матильда обернулась и увидела, как графиня ядовито поднимает бровь, равнодушно принимая цветок, а дамы шушукаются с кавалерами, прикрывая лица платком: одна из них - с плоским озабоченным лицом, следы оспы на котором не могли скрыть белила - воровато спрятала в карман засахаренное яблоко.

Но это все было игрой, и на самом деле графиня ничуть не гневалась, а желала подарить поцелуй; дамы же вовсе не смущались, но ревновали и сплетничали. Матильде стало совсем тошно, и она присела, чтобы поднять ягодку.

Вторым зрением она заметила, как колоски мятлика вздрогнули, будто по ним прошел легкий ветерок, и Матильда замерла, насторожившись.

Она не успела осознать, что происходит, когда почуяла странный, до боли в сердце знакомый запах, который тут же заглушил иной: запах зверя, мокрой шерсти, палой листвы и сухих иголок.

Она подняла голову.

На краю дороги, прямо напротив нее, стоял огромный черный волк. Матильда видела его глаза, похожие на желтое золото, огромные зубы и черную жесткую шерсть, свалявшуюся на боку, и крик застрял у нее в горле – ей стало так жутко, что она перепугалась – вдруг у нее разорвется сердце от страха.

Волк не двигался, внимательно разглядывая ее, и Матильда молча метнулась назад, запнувшись о подол своего красивого платья, и упала на тропинку, больно ударившись ребрами о деревяшки корсета.

Она поползла, как ящерица, не в силах встать и дышать в пыли и грязи дороги. Матильда явственно видела, как черный зверь кидается на нее сзади, и эти страшные зубы впиваются ей в затылок, но раздался выстрел, и чьи-то руки, пахнувшие помадой, порохом и ладаном, резко подхватили ее, окутанную дымом от выстрела.

Онемевшие было слуги заулюлюкали, затопали, закричали, послышался шорох стали, которую достают из ножен, и Матильда, вцепившись в жюстокор своего спасителя, поняла, что запах волка ослабел, а затем рассеялся, будто его и не было.

- А вы достаточно тяжелы, - сказал над ухом Матильды Руди и осторожно поставил ее на землю.