Хлеб печали

Когда он замолчал и выжидательно взглянул на любовницу, говорить Анна не торопилась. Она отрешенно глядела на свой пустой бокал, и ее рот кривился словно в горькой усмешке.

- Что вы об этом думаете? – спросил ее Руди.

- Я бы никогда не поверила такому, если б мне об этом поведал кто-то другой, не вы, - медленно ответила она. – Я не могу представить женщину, которая по собственной воле покинула круг знати, чтобы опуститься на самое дно, где нужно работать руками. Что за безнадежное будущее можно дать своим детям среди крестьян? Как золото можно сменить на дерево, а шелк на рогожу?

- Она была маркитанткой, - напомнил Руди.

- И что? Я знаю служанок, которые выходили замуж за знатных людей. От старых привычек они не избавлялись, но возвращаться назад не хотели. Может быть, вашей старухе пришлось бежать из-за ведьмовства? Тем более, она знакома с бароном фон Рингеном. Я слышала о нем, что он чернокнижник. Вы ведь знаете, что его дети погибли при странных обстоятельствах?

- Мельком, - неохотно признался Руди.

- Мне кажется, его сын покончил с собой. Я не знаю почему, - сказала Анна. – А дочь с мужем были убиты при загадочных обстоятельствах.

- У него осталась внучка, как я слышал. Но я никак не могу найти ни одного… - он осекся, неожиданно вспомнив странного мальчишку, который в ночь пожара бегал по деревне. Могла ли девчонка переодеться в мальчишескую одежду и уйти с солдатами? Почему он сразу выкинул эту встречу из головы и не подумал о том, чтобы опросить окрестные кабаки и трактиры, где наверняка заметили бы одинокого ребенка? – Хотя, вероятно, могу.

- Теперь вы заговорили загадками, - невесело засмеялась Анна. Она встала и повернулась к нему спиной, чтобы налить себе еще вина, но он заметил, что ее рука дрожит.

- Что такое?

- Я была так резка, когда говорила об этой бедной женщине, - неохотно отозвалась Анна, - и о детях барона… Боже мой, видит дева Мария, мне придется посетить две обедни, чтобы показать свое раскаяние! Дело в том, что порой я завидую чужим семьям.

Руди поднялся и обнял ее сзади. Слова здесь были бессильны, и на мгновение он пожалел, что не он – ее муж.

- Все еще будет хорошо, - шепнул он.

- Нет, - оборвала его Анна, уже вновь улыбаясь. – Скажите, что все будет так, как я хочу.

- Все случится так, как вы пожелаете, Анна, - и она обернулась к нему, чтобы крепко поцеловать.