Хлеб печали

- Они утонули, - повторила она беспомощно. – И утята… Тоже… пропали.

- Какие еще утята? – опять нахмурилась Магда, и девочка, захлебываясь и обмирая от страха, сбивчиво принялась рассказывать о том, что произошло. Когда Лене дошла до того, как у нее отбирали козочку, ей пришлось остановиться и вцепиться зубами в полотенце, чтобы не заплакать опять, и лицо у бабки затвердело, будто камень.

- Глупые девчонки, - обронила она, когда Лене замолчала. - А реветь не надо – ничем уже не поможешь. Я-то тоже, дура старая… - Магда не договорила, задумавшись о чем-то.

- И каша на вечер томится, - добавила она неожиданно. – Как тебя оставишь по хозяйству с печью-то? Сбегай-ка за матерью, она отцу пошла еду отнести. Только про козу не говори ничего пока. Сама им скажу, что надо. Поняла?

Лене закивала. Кажется, бабка не слишком сердилась.

Первым делом матушка отшлепала ее, а затем посадила под окно перебирать пшено. Лене не возражала, когда на ее голову сыпались всевозможные змеи, наказания Господни, растяпы и разорительницы, и только ниже склонялась над плошкой, чтобы лучше видеть мусор в крупе, уж слишком часто набегала непрошеная слеза на глаза; ей так не хватало сейчас козочки!

- Ох, устала я с тобой, - неожиданно нормальным голосом закончила матушка и взялась за поясницу.

– Отец-то уж тебе устроит головомойку.

Она отошла к печи, но из двери что-то черное и визжащее метнулось ей под юбки, и матушка заголосила вместе с ним на одной ноте, хватаясь за подол. Следом в дом вбежал большой соседский пес, и Лене вскочила на лавку, опрокинув плошку и рассыпав пшено.

- А ну, цыть! Пошел вон отсюда, - послышался голос брата. Он забежал следом и пинками прогнал заскулившего пса, который тут же поджал хвост.

- Что у меня такое под юбкой? – умирающим голосом спросила матушка, и Теодор гордо подбоченился. – Оно брыкается… И щекочется!

- Это поросенок, мать, - подражая отцу, важно ответил брат. – Козу-то у нас из-за малохольной отобрали… А я вот поросенка пригнал.

- Какого еще поросенка! – взвизгнула матушка и схватилась за ухват, ловко отпрыгнув к печке.

Поросенок, оставшись без укрытия, заметался по горнице, непрерывно голося.  – Что за наказание, Господи! За что мне это? Забери его туда, где взял! Никаких краденых поросят нам не надо!

Она погналась за поросенком с ухватом, ругаясь на весь белый свет. Тот метался, не разбирая дороги, врезаясь то в стол, то в стены, и после нескольких кругов наконец выскочил в дверь.