Хлеб печали

Выйти Матильда не посмела, поскольку дед скинул латунный бокал со стола на пол, и тот погнулся, жалобно и глухо звякнув. Она видела, как старый барон с размаху сел в кресло, где только что была гостья, рванул пуговицы на старом дублете, и часть из них покатилась по полу, проваливаясь в щели между старыми досками. Дед потер сердце, недобро хмурясь, а затем заревел на весь дом, подзывая к себе слугу.

- Немедленно в деревню, - сказал он, заикаясь от еле сдерживаемой ярости. – Узнай, что там произошло! Готовь мое платье и церемониальный меч.

Матильду не выпускать! Держать ухо востро!

Матильда тихонько выбралась из своего укрытия, прижимая к груди туфли. Пригибаясь, она пробежала вверх по лестнице, ужасаясь тому, что будет, если дед ее заметит. В своей комнате она отдышалась и легла на постель, что было ей строго-настрого запрещено делать днем. Невозмутимый паук ткал под потолком паутинку, и ему отнюдь не мешал ни грохот снизу, где что-то разыскивал дед, ни суета двух слуг в соседней комнате.

«Я бы не стала так лебезить перед той крестьянкой, - сказала ему Магдалена про себя. – Я бы и перед курфюрстом не испугалась, и перед самим императором». Она закрыла глаза, представляя, как выслеживает таинственную женщину, и не заметила, как задремала.

На ее счастье, она успела проснуться и вскочить на ноги прямо перед приходом деда. Барон фон Ринген, уже спокойный, переодетый, но по-прежнему злой, не обратил никакого внимания на смятое покрывало, и у Матильды отлегло от сердца.

- Ты не испугалась? – спросил он заботливо и потрепал ее по щеке жесткой рукой.

- Нет, дедушка. Кто это?

- Так, - дед еле заметно приподнял плечо, и это означало, что он не собирается отвечать на этот вопрос. – Не будь чересчур любопытной, Матильда.

Он неожиданно присел и обнял ее, упершись подбородком ей в макушку.

- Что случилось, дедушка?

- Ничего… Не беспокойся ни о чем, чтобы ни случилось.

Я всегда буду рядом, Матильда. И никто не посмеет тебя обидеть. Никто не перейдет мне теперь дорогу, - он бормотал эти слова над ее головой, и Матильде стало неловко. «Это я уже должна защищать тебя от обид, дедушка! - чуть было не воскликнула она. – И, клянусь, я сделаю это». Но она, конечно, ничего не сказала и лишь обняла его в ответ, размышляя о том, что и как сделает, чтобы помочь ему.

Глава третья. Руди.