Хлеб печали

– Постой, но это уж ты должна бы знать!

- А я и не говорила, что не знаю, - отрезала Магда. – Но я же почтенная старуха, то бишь, вежливая.

- Вежливость и ты, - барон фон Ринген покачал головой, и Матильда подумала, что с ним что-то случилось. В любое другое время он бы выставил старуху за дверь, а то бы еще и высек ее. Она видела только спину деда, и тот то и дело заслонял от нее старуху.

- На себя посмотри, - посоветовала ему Магда. – Ладно, я сюда не лясы пришла точить и не вспоминать старые времена. Ну-ка, скажи мне, что там с твоими старыми привычками, из-за которых у тебя были неприятности?

- Какими еще привычками? – ощетинился старой барон так, что Матильде показалось, будто у него встала дыбом даже косичка от парика.

- А вот этими самыми, - она ткнула ему в грудь бокалом. - Полнолуние, охота…

- Не твое дело, женщина!

- Ошибаешься, - с явной угрозой сказала Магда. Она залпом выпила вино. – Очень даже мое. Но я уже вижу, ничего не переменилось… Прячешься от тех, кто может прийти по твою душу! А что твоя внучка?

- С ней все нормально! – рявкнул барон.

– Какого дьявола я должен отвечать на твои вопросы? Чего тебе вообще надо? Я никому не мешаю в этом Богом забытом месте, и все идет как должно.

- Да? Да ты из собственной шкуры сейчас вывернешься, чтобы не отвечать на мои вопросы. Слушай сюда, юнкер, ты меня знаешь. Я все равно найду след и, если ты или кто-то из твоих родных окажется виноват, то сделаю так, что вы будете бежать отсюда, теряя портки!

- Ума не приложу, о чем ты твердишь!

- Моя внучка в беде, - отрезала Магда.

– И, если ее сожгут на костре, как ведьму, ты отправишься следом за ней.

Она поставила бокал на стол и встала.

- Ты меня понял, - утвердительно сказала старуха, и Матильда сжала кулак. Дед должен был сейчас показать ей, где раки зимуют, а не стоять столбом как Глупый Петер! – И приглядывай за своей внучкой… Она из тех, кому просто обернуться волчонком, а с твоей заботой это легче легкого.

- Не твое дело, - опять пробормотал дед. Он оперся на стол кулаками, исподлобья глядя на крестьянку, которая смела угрожать ему.

Матильда мысленно приказала ему проучить старуху, но он ничего не делал, хотя сам всегда твердил, что в ответ на удар надо бить без размышлений. Старуха скользнула по ней взглядом, пока шла к дверям, и девочка задержала дыхание, пытаясь слиться с тенью; гостья, кажется, не заметила ее и не поменяла презрительного и высокомерного выражения лица, даже когда дед крикнул ей вслед убираться прочь.