Хлеб печали

Мать и отца она почти не знала и всякий раз удивлялась, когда дед говорил о них, как о живых людях, которые когда-то ели, пили и чувствовали.

- Розги в детской, - услужливо заметил слуга, появившийся как раз вовремя, чтобы подать барону его вечернее подогретое вино. – Мой господин, у вас просит аудиенции какая-то женщина.

- Сейчас? – барон фон Ринген приподнял бровь и взял бокал. – Я же велел никому не появляться близ моего дома!

- Она говорит, что это очень важно.

- Кто она?

- Какая-то старуха… Крестьянка.

- Дай ей талер и гони в шею!

- Вот как теперь вы привечаете странников, барон фон Ринген… - старуха уже стояла в дверях и нахально усмехалась, глядя на барона. – Кто бы мог подумать, кем станет маленький юнкер!

У барона отвисла челюсть, и Матильда впервые увидела растерянность на лице своего деда, который всегда знал, что и как нужно делать.

- Откуда ты здесь? – спросил он переменившимся голосом. – Как ты сюда попала?

- Я здесь всю жизнь живу, - сказала старуха просто.

– Уж всяко дольше тебя. Дай Бог памяти, когда ты вернулся? Лет двенадцать назад?

- Матильда, наверх! – скомандовал барон фон Ринген, не сводя глаз со старухи. – Шахматы оставь! Слуги уберут. И не думай, что я забуду о твоем поведении.

Матильда неохотно слезла со стула. Она внимательно взглянула на старуху, и та ответила ей ровно таким же пристальным взглядом, который будто бы проникал внутрь ее души. Она покраснела и опустила голову.

- Что это у тебя – вроде девка, а от парня не отличишь? – услышала Матильда, пока поднималась по лестнице.

Она перегнулась через перила, чтобы услышать дедов ответ, но проклятый слуга на кухне нюхнул чересчур много табачку и расчихался так, что заглушил слова барона. Матильда прикусила губу, воровато оглянулась и сняла домашние туфли. Дед так и так обещал ее выпороть, почему бы тогда и не подслушать их разговор?

Она спряталась за сломанными часами, которые отбивали время, когда им вздумается. Отсюда было видно, как ее дед пододвигает крестьянке кресло, все еще не выпуская вино из рук, и Матильда протерла глаза от удивления.

Может быть, это какая-нибудь знатная дома, которая прячется от кого-нибудь?

- Вот вино, - неловко сказал Рейнеке, барон фон Ринген. – Хочешь?

- Не откажусь, - Магда глядела, как он не может решить, каким образом подать ей бокал, и забрала его себе.

- Как Ганс? – спросил он.

- Умер, - коротко ответила она. – А как милая Анна?

- Тоже, - хмуро ответил барон.