Хлеб печали

Девчонка почти висела на рукаве ее камзола, цепляясь за широкий отворот, и уже даже перестала говорить, потеряв голос от жажды. Матильда стряхнула ее на землю, и Лене удивленно взглянула на нее огромными глазами.

- Иди-ка спрячься, - хрипло велела ей Матильда. – Не путайся у меня под ногами.

Она сама не знала, что собирается делать. Предложить помощь слугам? Попросить милостыни? Снова заявить о своих правах? Лене послушно села прямо на краю дороги, обхватив колени. Она казалась такой несчастной, что Матильду в сердце кольнула жалость.

- Я скоро вернусь, - пообещала она, но девчонка не пошевелилась.

Матильда сделала шаг к воротам, но конюх поднял голову и пристально посмотрел на нее. Под его хмурым взглядом ей расхотелось заходить с главного входа, поэтому она скорчила беззаботную рожицу, заложила руки за спину и прошла мимо, к изгороди, из-за которой пахло навозом, опилками, куриным пометом и жареной свининой. Попадись ей в руки хороший кусок мяса, она бы обгрызла с него хрустящий солоноватый жирок, потом попросила бы жареной крови (за это пристрастие дед ругал ее и даже грозил палкой, но Матильда никак не могла взять в толк, что в этом такого), а затем медленно разрезала бы его на мелкие кусочки и наслаждалась бы едой несколько часов… Представив себе шкворчащий в глубокой сковороде кусок мяса, Матильда поскользнулась на мокрой траве, скрывавшей под собой неглубокий ручеек или, скорее, широкую лужу, и под ее ногой чавкнула глина.

Ногу обожгло холодом, стало неприятно мокро; значит, уже и в сапоге была дыра. Это немного отрезвило Матильду, и желанное мясо исчезло.

Она обошла двор и остановилась позади дома, прислушиваясь к звукам. За высокой изгородью курятника с озабоченным кудахтаньем расхаживали курицы. Предупредительно закричал петух, и откуда-то сверху и издалека донесся ответ его собрата. Здесь под стену курятника подкапывались лисы, если судить по жухлой, оборванной траве, и Матильда присела, чтобы посмотреть, сможет ли протиснуться под ней.

Она просунула в узкую дырку ладонь, и кто-то немедленно ее клюнул в безымянный палец.

Одна из досок, рассохшаяся и прогнившая, треснула и сломалась, когда Матильда выдернула руку. Засунув грязный палец в рот, она внимательно осмотрела остальные доски: сломать их оказалось проще простого, и, извиваясь, как ящерица, Матильда заползла в курятник, переполошив кур, которые кинулись к своим насестам.