Хлеб печали

Белый петух перегородил ей дорогу, но Матильда, не глядя, смахнула его с дороги, ринувшись к дверце, которая по ее расчетам должна была вести в скотный сарай и денник. Петух злобно заклекотал, надувая свой гребень, но было уже поздно: Матильда скинула с дверцы крючок, проскользнула в теплый сарай и захлопнула дверцу прямо перед его клювом. Если бы не девчонка, она бы сразу свернула шею паре куриц и сбежала бы с ними подальше в безопасное место, где никто бы ее не догнал. Но Лене едва могла идти от усталости, и хоть она была всего-навсего крестьянской девкой, Матильда не могла бросить ее на полдороге, а за куриц их бы отправили в тюрьму, если б не засекли на месте.

Здесь было темно и тихо, только в дальнем загоне вокруг кадки с размоченным зерном копошилась свинья с поросятами. Хороший был двор, богатый. Убирали здесь чисто, деревянные инструменты висели на стене, в строгом порядке по размеру, и Матильда чуть не набила себе шишку, не заметив в темноте снятого тележного колеса. Туда, где пахло дегтем и кожей, она не пошла: в деннике творилась какая-то суматоха, слышались голоса, скрип засова, какая-то лошадь ржала и била копытом в деревянную стену.

Речь шла о богатой гостье, но Матильда даже не успела понять, говорят о ней конюхи с уважением или страхом, потому что в глаза ударил свет от лампы, и она от испуга упала навзничь на копну сена позади.

Ей повезло; благодаря падению вошедший не заметил ее. Он повесил лампу на крюк и прошел к стене, где висели инструменты. Матильда, пригнувшись, выбралась из сена, отряхивая свой камзол, и проскользнула в дверь, откуда пришел слуга.

Узкий коридор вел на улицу и на кухню, если верить носу, а значит, где-то рядом должна была быть и кладовая. Матильда заметила дверцу и в два шага оказалась рядом с ней: на ее счастье, она оказалась незапертой, и Матильда кубарем скатилась по невысокой лесенке, больно ударившись передним зубом о край горшка с топленым маслом. Она поднялась, мотая головой. Под потолком гроздьями висели еще неощипанные утиные и гусиные тушки, заслоняя полки с домашним сыром и копчеными колбасками, связанными в длинные цепи, плотными и пухлыми, как молочные поросята. Здесь была и мука, и овощи, и кусок соли, и даже сахарная голова в вощеной бумаге.

Матильда схватила связку черных колбасок и связку белых, которые можно было пожарить на огне, и, несмотря на то, что торопилась, не удержалась от того, чтобы не отломать огромный кусок от копченой колбасы.