ЭПОХА ПЕРЕМЕН

По "моей" — воздушной части, предпринято врагом было несколько ночных бомбёжек с дирижаблей по кострам и "прочему свету", особого ущерба не нанёсшим, но заставившим начать думать, как с этой напастью бороться. С пилотами аэропланов у тевтонов промашка получилась — импортной горючки на их дрессуру кайзер пожалел. Брошенные им на фронт "Гробы" легко "делались" обгонявшими их как стоящих "Полинами". Оставшиеся в живых (по случайности и нашему недогляду) пилоты просились в пехоту или самострельничали — ужас гарантированно сгореть в небе заживо оказался слишком силён.

До Рождества "паровой каток гуннов" смог проломиться только до Льежа (вместо недели в той истории). Фронт остановился, а война в самый разгар противной слякотной зимы стала позиционной. К счастью, на ныне оккупированных немцами территориях мы строили взлётки из быстро собираемых (и разбираемых) 3-х метровых металлических полос с дырочками и крючёчками.

Поэтому противнику достались только чавкающие и квакающие поля, а нашим авиа-отрядам потребовалось меньше недели для возобновления активной военной работы.

Вырытые с обеих сторон траншеи навели на мысль испытать наших авиаторов в новом качестве — лёгких ночных бомбардировщиков (прям У-2). Ведь и прожектора и зенитные пулемёты появились уже с обеих сторон фронта — все додумались установить "Максим" или "Кольт" на колесо воткнутой в землю тележной оси. Вероятность наткнуться на подобный сюрприз являлась незначительной, но она была, как и наши потери.

Но войны без этого не бывает, но с приходящим к пилотам опытом, шанс выжить возрастал.

Попутно совершенствовалось и оружие. Медные трубки в моторах заменили на более надёжные и лёгкие бензопроводы из нержавейки. Французские оптики "довели" и пулемётный, и танковый прицелы. Теперь, при наших скоростях (хорошо разогнавшегося КамАЗа), частенько удавалось накрыть пушку или ДОТ и первой бомбочкой. Да и плодотворная дружба с физиками-оптиками навела на контакт ещё с одним физиком — Склодовской-Кюри, уже Нобелевским лауреатом.

Свою тему на фронте она в плане рентген-снимков применила и немало шрапнели с этой помощью из раненных извлечь удалось. Фанатка науки с не меньшей страстью продолжала так же любить и давно оставленную Польшу, выходцев из которой в эскадре под сотню набегало. Так что через земляков и проложил я путь к ушам руководителя Радиевого института. С предложением открытия (и руководства) в её родной Варшаве превосходящего по оснащению и финансированию аналога.