Узы

Через овраг (будь он неладен) перебирался и не стерпел: зачерпнул воды пригоршней, лицо вытер да хлебнул несколько глотков. Вода-то весенняя, мутная, из лесу течет… Ее, может, много кто пил, и ничего, а Митяйке вот не повезло…

— Понятно… Погляди, что поп дальше делал.

— Здравия тебе, матушка, — Филька пригнулся под притолоку и приподнял рясу на пороге.

— И тебе не болеть, отец Филимон… — она недовольно сложила губы.

— Что-то ты мне и не рада.

— А с чего мне радоваться? Поджидал, что ли, когда Митяйка уйдет? Так сейчас дети вернутся.

— Злая ты, Семеновна. Неласковая, — лицо его расплылось в плотоядной улыбке.

— Смотри, я и приласкаться могу. Не боишься?

Филька, подобрав рясу, расселся на скамейке возле Митяйкиного верстака, закинул ногу на ногу и локоть на верстаке разложил, ни дать ни взять — как у себя дома.

— А я, может, погадать к тебе пришел. Мне тут сон давеча приснился, будто захожу я в храм, а там собака перед Царскими вратами сидит и на меня щерится.

— Грех это, батюшка, к ворожейке ходить сны разгадывать. Ты у Богородицы спроси, ей виднее, что собака в Божьем храме делала и почему от тебя Престол охраняла. Может, не достоин ты к Царским вратам приближаться, потому что грешишь похуже шелудивого пса.

— Не согрешишь — не покаешься, — расхохотался Филька. — И не псу шелудивому моими грехами ведать.

— Все ясно с попом. Погляди, откуда взялся дом.

— Это ее дом, не мужа. Она одна жила в доме до свадьбы.

— Как так одна? А родители, братья, сестры?

— Родители были. Они умерли. Ей было лет тринадцать. Не было ни братьев, ни сестер. Она единственная дочь.

— Так… Почему они построили дом на отшибе?

— Они его не строили. Они пришли и заняли его, он пустовал.

— Откуда они пришли?

— Я не знаю.

— От чего они умерли?

— Я… не вижу… Они просто умерли. Оба. Заснули и не проснулись.

— Да ну? Так не бывает.

— Они угорели.

— Это уже лучше. А девочка? Почему не угорела девочка?

— Она… Она рада, что они умерли. Она хотела остаться одна…

— Погляди, что это за люди.

По спине бегут мурашки, холодком веет с пола, густой свет сочится сквозь шторы и душит, душит…

— Это… темные люди.

— Что значит «темные»?

— Я их не вижу. На их месте черные силуэты. Их боялись в деревне, девочка не играла с другими детьми… Она называет их «эти».