Ничейная земля

Дракон улыбнулся и попытался встать, но силы покинули его – Хранитель Добра еле приподнялся над землёй и тут же рухнул. Услышав, как издалека приближаются крики, дракон слабо прохрипел:

– Бусыгин… Бусыгин…

– Морозов? – оправился от шока ефрейтор и взглянул в яркие ультрамариновые глаза. – Это ты что ль? Пресвятая Богородица… – Бусыгин перекрестился. – Я знал, что с тобой что-то не так.

– Да, я полон загадок и странностей, – засмеялся дракон, обнажив окровавленные клыки. – Как-нибудь потом объясню.

– Батюшки… Да на тебе места живого нет! – сказал Бусыгин, осматривая окровавленное тело дракона.

– Что ж делать-то, а?

– Без паники, – ответил дракон. – Со мной всё будет хорошо. Пообещай мне, что вы больше никого сегодня не убьёте и не покалечите. Вы отметите это Рождество без стрельбы, взрывов и штыковых. Здесь. Возле ёлок, на ничейной земле.

– Кто ты такой? – прошептал Бусыгин. Дракон улыбнулся и ответил:

– Давай это как-нибудь на потом оставим. Об этом никто не должен узнать, кроме вас двоих, ясно?

Бусыгин кивнул.

Дракон посмотрел на австрийца. Тот тяжело дышал и был не в силах поверить своим глазам. Вдалеке послышался знакомый голос. Он обернулся и увидел, как к нему со всех ног бежит капитан, размахивая фуражкой.

– Konrad! Konrad! Gott sei Dank! – кричал он. – Konrad, hörst du mich?! (Нем.: Конрад! Конрад! Слава богу! Конрад, ты меня слышишь?)

– Ja, Vati! – радостно ответил юноша. Дракон улыбнулся и принял облик Михаила Морозова. Не прошло и нескольких минут, как отец ворвался на ничейную полосу, крепко обнял сына и, еле сдерживая слёзы, прикоснулся губами к его растрёпанным волосам.

(Нем.: Да, пап!)

– Ich dachte, du gestorben bist… – дрожащим голосом прошептал он. – Mein Gott… Verzeih mir… Verzeih… – он перевёл взгляд на лежащего на земле Хранителя Добра. – Wer ist dieser Soldat? (Нем.: Я думал, ты погиб… Боже мой… Прости меня… Прости… Кто этот солдат?)

– Vati, er hat mein Leben gerettet, – объяснил солдатик. – Während des Angriffes schützte er mich vom Beschuss mit seinem Körper.

Er wurde verletzt, wir stehen an seinem Blot, aber ich bin heil und unversehrt. Wir sollen nicht mit einander kämpfen, denn wir sind Menschen. Alle. Zumindest heute. (Нем.: Он спас мне жизнь. Во время обстрела он меня защитил от взрыва своим телом. Он ранен, мы сейчас стоим в его крови, но сам я жив-здоров. Не надо больше воевать, потому что мы люди. Все. По крайней мере, сегодня.)

Капитан засиял от счастья. В это время к месту подоспел капитан Зуров.