Тетраксис мира Посейдона. Книга первая. Архонт

- И при этом продолжаешь утверждать, что прежде был легатом[1], но затем, по воле моего брата, царя Амферея, стал предводителем наших разведчиков-лазутчиков в тылу врага? И все это время с риском для жизни продолжал служить лишь интересам Атлантиды и своего Царя? Поэтому на тебе и на твоих легионерах оказалась чужеземная одежда … Ни ты, ни твои люди, ничего не знали о проводимых мною вдоль всей северной границы Атлантиды военных маневрах и сегодня утром вступили в бой с передовыми разъездами мне подчиненных легионов, которые вас по ошибке приняли за вконец и не на шутку обнаглевшего врага… Однако, быстро во всем разобравшись, ты и твои люди добровольно сдались в плен и, дабы окончательно урегулировать сей странный инцидент, ты так настойчиво жаждал увидеть меня?

 - А ты ничего от меня не утаиваешь, самозванный легат? - даже не пытаясь скрыть своего недоверия, добавил Царь уже сквозь зубы, прежде чем весьма недвусмысленно приставить к подбородку пленника кончик своего серебристого, самим кудесником-Гефестом выкованным из небесного железа[2], меча-кладенца.

- Может быть, все с точностью наоборот? Может, все то, что ты нам тут понарассказывал, откровенный вымысел … А тебя просто подослали эллины, дабы коварно убить меня? Другими словами, есть два варианта, легат, ты либо и правда - герой, либо … презренный сын Апаты! Что ж, по воле Посейдона, дарю тебе шанс убедить меня в первом, и разуверить моих солдат во втором.

Царские стражники вновь оголили свои мечи и решительно скрестили их на шее жертвы, в любую секунду готовые, словно ножницами, раз и навсегда ее обрезать до уровня плеч.

Но и в этот раз Царь властно и бесцеремонно их остановил.

- Да подтвердят мою искренность и благие намерения Боги! - упавшим голосом запричитал бедняга. - Я, чист и честен пред тобой, о, властелин, и передал тебе все то, что мне известно стало от вражеских волхвов[3]! Мне нечего добавить! Если не веришь, то можешь меня за это казнить!

- Могу и, если так угодно Клото, то обязательно казню, - цинично заметил царь, и верные ему гвардейцы встрепенулись.

 

Они уже устали ждать и собирались хотя бы в этот раз, наконец, исполнить свой долг и отправить дерзкого чужестранца к Аиду. 

- Но могу и пощадить, - не слишком убедительно изображая на лице подобие улыбки, усмехнулся Царь. - Если... 

Гвардейцы напряглись, чуть отведя свои мечи от шеи жертвы, дабы выбрать точку для финального удара.