Карнавал на улице святого Исидоро

 

Она на мгновение застыла, повернулась к секретеру, ко мне, снова к секретеру. В руке возник ключ, она отперла дверцу и достала шкатулку, если не сказать сундучок, потом ещё одну, поменьше, пересыпала содержимое из второй в первую. Кольца, браслеты, цепочки — всё с рубинами и изумрудами. Она рванула к двери, держа шкатулку под мышкой, я едва успел схватить её за локоть. Приложил палец к губам, затем резко отворил дверь. Пусто. Огляделся: если кто и подслушивал, то он хорошо прятался. Закрыл. 

Я забрал у Аны шкатулку, наклонил: раздались постукивания и мелодичный перезвон.

— Альваро всё заметит: и твой уход, и взятые драгоценности. 

Она попыталась что-то возразить, но я её перебил:

— А если не заметит он, то заметят служанки. Думаешь, они не следят, не докладывают Альваро? Стоит тебе исчезнуть, как он выгонит их: они же твоя прислуга, не его. 

Она поникла. 

— Я помогу вынести драгоценности, только доверься мне. Я закутаюсь в плащ и спокойно выйду черёз чёрный ход.

Альваро должен это услышать, пусть думает, что это был Рамиро. Ты после этого подойдёшь к мужу и скажешь, что тебе нужно помолиться в церкви, полночная служба ещё как раз должна идти. А чтобы он точно поверил, что ты была с Рамиро, вот, возьми, отдай ему. — Я снял перстень с чёрным агатом, камень дешёвый, хотя и красивый, но зато серебро настоящее. — Иди как есть, ничего не бери с собой, а я буду ждать на паперти святого Исидоро.

Она поверила мне и кивнула. Ана Долорес, зачем ты так наивна?.

. 

Я зашёл в свою каморку на постоялом дворе. Заплечный мешок, уже собранный, лежал в углу: я всегда путешествую налегке. Достал из-под мышки шкатулку. Кость и перламутр — ценная вещица. Положил к вещам — содержимое осмотреть всегда успею. 

Гуляния не стихали: отовсюду доносились пьяные крики радости с пряной ноткой воплей и драк. Я посмотрел на башенные часы на ратуше. Фонари и факелы освещали её, на белом циферблате застыла одна стрелка (минутной не было): не больше часа назад я стоял здесь и собирался к Ане.

Я пошёл прочь от Пласа, святого Исидоро, Алькахарры. После захода солнца ворота закрывают, но по случаю праздника стража должна быть добрее обычного и, надеюсь, с пониманием отнесётся к просьбе прогуляться за городом. Тем более если вмешается король. Ведь король и на монете — король.

Но ночью Алькахарра стала другой, с незнакомыми домами, улочки извивались и уводили в сторону от южных ворот — ворот дель Соль.