Бортник

Дед Могута ваш им только до подмышек бы доставал. Богатырский был народ, могучий. А сердцем добрей их не было! На помощь позовёшь – никогда не откажут, с какой  просьбой не подойдёшь – всё исполнят. А чудней-то всего было, что у них за спиной крылья белые росли. Ну, у кого серые, но чаще белые. Пользовались люди, конечно, их добротой, ну и помаленьку приучили велетов плату брать за свои дела добрые. А в весях да вервях, какая плата? Грибы да ягода, белка да яичко кто когда поднесёт. Вот и отправился наш Михайло Потык на заработки в стольный град Киев.

Подрядился там стену городскую от поганых стеречь, да в навороп** ходить. Летать-то велеты уж давно не летали к тому времени. И стерёг он Киев-град исправно года три.Поганых под городскими стенами полегло без счёта. Бояться стали его степняки. Да и придумали они подлую хитрость. Собрали караван, будто бы торговый, в Киев-град со шкурами да с травами заморскими, с солью да с перцем. А в караване том, был спрятан лазутчик тайный. Знал степной народец о добром нраве велетском, а наш-то Михайло любому новому знакомцу готов был стать другом верным. Седмицу стоял караван под стенами Киева. Свои товары продавал да скупал меды да жито, копченья всякие да гречу, меха пушистые да туеса берестяные. Наш-то велет при воротах стоял всё это время, смотрел, чтоб никто никому обиды не учинил. Ну, и подружился с ним тот лазутчик тайный. А как подошёл к концу последний торговый день, подбежал тот лазутчик к велету нашему и говорит, пойдём, мол, в мою кибитку, повечеряем, я тебя на прощанье угощать буду. А сам-то позаботился, чтоб велету в тот день обеда непринесли – как бы забыли. У Михайлы к тому времени уж и живот подвело, кишка на кишку рычать стала. Да громко так, что кони степняков, заслышав тот рык, шарахались. Посмотрел он вокруг, на площадь торговую, – народ честно торгуется – без обмана, и оставил велет свой пост, пошёл в кибитку лазутчика подлого на свою да на городскую погибель. Опоил его лазутчик подлый зельем заморским. Да так опоил, что проспал Михайло три-то денёчка. А как очнулся он возле почерневших от сажи городских стен да послушал от стариков, сколько поганые мужей киевских загубили да сколько жен да девок в полон увели, осерчал велет. Взял он в каждую руку по мечу булатному и хоть давно уже не летали велеты, расправил крылья свои могучие, да и взмыл в небо.

Через три денёчка воротился велет. Привел назад всех киян, что поганые в полон увели. Да только не весел наш велет. Стыд жжёт.