Лабиринт для чёрного пса

На миг они прояснились. 

— У тебя на собаке знак богини, помоги, — старик указал на ошейник моего щенка. — Не дай реликвии на осквернение. Не дай иродам поганым потешиться.

— Всё сделаю, дедушка, — я сел рядом. Тор, опираясь на стену, навис над нами. Маржик махнул рукой, показывая, что конец близок. Наш шибздик сидонский присел рядом со стариком с другой стороны, краем плаща стирая выступавший у несчастного пот. 

— Отдал наш басилевс город на поругание поганым латинянам… — слова жрецу давались с трудом, но перед смертью многим хочется высказаться, словно цепляясь за уходящую жизнь.

 

Теперь он во власти пса. Обернувшись, я слушал старика, ощущая как медленно и тихо рвётся нить его жизни. Она была белая, чистая, не осквернённая злыми поступками.

— Мы последние православные… наши реликвии… сохраните… отдайте в храм… — голос становился всё тише, нить всё тоньше. — Вот тут венец Иры Богородицы… Пояс Богородицы… В храм верните…

Его рука перебирала золотые украшения, вывалившиеся на землю.

Я даже почувствовал тихий треск разрыва нити жизни. Лицо старого жреца разгладилось, лишённое мирских забот. Его душа чистая, воздушная, воспарила вверх, мой пёс был рядом. Старик помолодел, расправился, представая мне на пике своих сил. Назвать бы его красивым я не смог, но чистые голубые глаза проникали в душу. Пожалуй, этот жрец мог вести за собой верующих, если даже в старости не утратил этого навыка.

Он положил руку мне на холку.

— Веди, друг, — проговорил жрец.

Вести далеко не пришлось.

Перед нами открылись ворота и оттуда потёк ослепительно яркий свет. Жрец вступил вовнутрь, отпуская мою шею.

Там были храмы маленькие деревянные, все резные и расписные. Они стояли так кучно, что между ними было трудно идти. Всё это купалось в радужном свете, и звук… Чистый высокий звук женского голоса звенел, очищая мысли и сознание.

— Каждому по вере его, — услышал я голос Тора, это помогло мне вернуться к ожидающим друзьям. 

Сокровищя Экаты

— Смотри, пояс Афродиты.

Зиакинф сделал, я о нём только слышал, — Таннес из золотых украшений вытащил ленту, полностью состоящую из драгоценного металла, украшенную зернью, цепочками, чеканной аппликацией… Пояс красоты необыкновенной. По центру украшала его сцена рожающей богини, а вокруг стояли две собаки, на которых она возлагала руки. 

Что-то тёплое разлилось внутри. Было приятно.

— Что замерли? Собираем всё и пошли, — поторопил всех Маржик, пока Тор готовил ложе для тела жреца.