Эолова флейта, или Душенька и Курчавый

Если б я точно знал, кому «лапоть» принадлежит, докопался бы до корня всех наших бедствий. И, может, нашёл бы способ на вредных птиц повлиять.

   – Ты пьян, Петер. Порешь всякую чушь. «Аллели», «параллели»… Ещё про эти, как их, антитела расскажи.

   – А что же мне, маркиз, остаётся? Разве сам «не по»?!

   Они пили, вешались друг другу на шею, ныли, будто маленькие дети...

   – О! Стой-ка… Слышишь, шум из-за стены? Это уже не ветер! Это они. Коршун с войском… Добрались-таки.

   Розен внимал шуму и птичьему крику, доносившимся снаружи. Перед его мысленным взором сама собой рисовалась жуткая картина: галки терзают крестьян. Бой-баба («мерзкое чучело», как он ее называл) командует своим грязным, клювастым и когтистым войском…

   Но всё-таки дом выстоял. Невзирая на ор и стоны, невзирая на треск, шорох и ропот извне (по всем углам) – гроза откатилась. Никто, правда, не сказал, что в будущем мародеры не вернутся и не будут мешать спасть.

   «Странно всё это», – мог бы сказать Петер Розен. – «Наина, Коршун, Эблис-Противоречащий – что связывает их? Почему они вдруг так рьяно взялись за деревню Пушкиных?» Он не знал, что в самом вопросе его – ответ. И вряд ли мог сообразить, что за интригами нечистой силы стоят обычные люди – такие, как Гюльджан и её сёстры… «Не надо думать об этом. Зло есть зло, а нам надо учиться, как с ним век вековать!»

   Три беса увязались за Шатенкой (« – Шайтанкой… Гы-гы-гы!») до окраины села.

   – Дальше – сама, – сказал их предводитель, худой, криволапый и седобородый чертяка, больше всего смахивавший на обычного деревенского пьяницу. – Дорога-то тебе известна?

   – Известна. – Гюли похлопала нечистого по плечу. – Давайте отсюда, ребята. С вами не скучно, но без вас как-то тише…

   – Ух и баба, – гоготнул молодой чертёнок. – Не удивлюсь теперь, что её наша Наина куда подальше отослала.

   – Не «куда подальше», а в Рокенбридж. К Руфине, – Шатенка открыла рот, собираясь, наверное, рассказать… но вдруг выпучила глаза, уставясь куда-то по ту сторону бревенчатого шлагбаума. – Лели, ма-ая радость! Наконец-то. Я вся истомилась, пока дождалась… Ты – таки тут?

   – Я всё время тут, – ответил девичий голос (сама Алели показываться не спешила). – Слежу за сеансом Игры; надо сказать, было до чёртиков занятно.