Эолова флейта, или Душенька и Курчавый

Юнкер Анна негодовала, на бедную голову Саши обрушились жуткие скандалы, крики и рыданья (пафосные, как положено!) Впрочем, после двух-трёх прощальных вечеров за чашей крепкого рейнского Анна успокоилась; «Петра творенье» с Курчавым, в общем-то, всегда имело хорошие отношения. Первый раз они напились совершенно по-свински, однако ж границ дозволенного не преступили -- Анна в ту ночь от Саши этого не требовала; утром он признался Наталье, что прошло-то всё «без ничего». На второй же раз, кажется, что-то было – мерзкое и грязное, с глупыми стихами пополам:

   «Хоть я грустно очарован

  Вашей девственной красой.

..», –

   ...и – таки да – с сексом (куда ж без этого?) На третий раз всё обстояло чин-чином, лишь два, не то три, целомудренных лобзанья; а когда они расходились – теперь насовсем – Анна протянула Сашке руку в любезном жесте, и загадочно молвила: «Вы ещё встретите меня в родовой деревне, так что держите "лапоть" всегда включённым! Скажу вам сразу, как буду готова для Поэтической Связи».

   Бедняга Геккерн, давно точивший зубы на скромно живущую, но красивую и добрую Горчеву, со злости предался пьянству и разгулу. Поговаривали, что в глубине его чёрной души по сей день кроется желание отомстить – не то на дуэли, не то ещё как-нибудь; Курчавый, правда, лишь смеялся, когда это слышал.

   Жил Саша по-прежнему в солдатском «гуртожитке». Молодую жену видел нечасто, но отнюдь не роптал.

Им было хорошо, когда они находились вместе; всё остальное не имело значения.

   Тайна ужасной птицы не давала Курчавому покоя. Он даже – через силу – родил натужный опус; друг-жёнка озаглавила его «Сказкой про царя Залмана». Разделав нечисть под орех в звучных ямбах и хореях, а самого царя выставив (чтоб смешней было!) трусом и забулдыгой, Саша послал это произведение во все газеты и журналы, которые знал. Правда, обратил внимание один лишь издатель – тот самый Д.

Романович, друг детства, из давнего Коржавинского лицея. Но наш поэт не расстраивался; он продолжал писать. На свет явилась «Сказка о попе и Балде», где под ворохом фривольных шуток, глубоко-глубоко, Саша запрятал идею о том, что бесов легко победить – надо просто не бояться!.. Наконец, наш герой обратился к «упырячьей» тематике, сотворив целый цикл жутких стихов, холодных, как улыбка мертвеца.