Сказки потерянного города

Но женщина с миндалевидными глазами совладала с собой, медленно подняла голову, с почтением ответила на взор господина и снова опустила голову. В её чёрных очах была покорность серны и густая, непроницаемая душная ночь.

– Прежде, чем ты вымолвишь хоть слово, – продолжал гостеприимный хозяин, снова обращаясь к Эврону. – Я расскажу тебе, как Жагна попала ко мне. 

            Мы стояли у берегов Оломпаса, это с западной стороны этих земель, там, где заканчиваются пески, и начинается зелёная саванна, в одной прибрежной деревушке.

В отличие от многих других поселений, это не вело братоубийственных войн и не проводило кровавых ритуалов. Во всяком случае, аборигены вели себя с нами крайне дружелюбно. Дали вдоволь еды и пресной воды, угостили местным пивом, сладковатым и пряным на вкус, даже предложили своих женщин, чтобы скрасить наше пребывание в их краях.

Главой племени был молодой, крепкий юноша с чёрной, как морская бездна, кожей, белоснежными ровными зубами, и такими же белками глаз.

Он излучал силу и здоровье, а также обладал добрым и открытым нравом, часто и широко улыбался, так, что его зубы казались нитями жемчуга, блестящими на тёмной атласной ткани. Его звали Мульдип, кажется, и он говорил на купеческом диалекте, что существенно облегчило наше взаимопонимание.

Мульдип объяснил, что отплывать сейчас небезопасно, так как к берегу подошло холодное океанское течение, и есть большая вероятность налететь на рифы, и предложил погостить в его деревне несколько дней.

Я с радостью принял его предложение. Тем более, что такого приёма нам нигде не оказывали. Мы остались.

По ночам мы слышали, как гигантские волны с рёвов обрушивались на острые скалы. Снова и снова терзали гряду и выли от бессилия. Ветер доносил муки и боль клокочущего море и резкими, холодными порывами старался погасить горячее пламя. Но огни горели всю ночь, и небольшой бухточке, которая защищала деревню, даже гладь моря была спокойной.

Вечерами на больших кострах, которые жгли прямо на берегу, на мягком золотом песке, женщины готовили рыбу. Мужчины били в барабаны и что-то напевали, играли дети. Горячий, ароматный запах рыбы, приправленной пряными листьями и зрелыми бананами, заполнял сам воздух, сливался с музыкой, становился осязаемым. Я нигде не ощущал такого чувства. Не просто восторга, безмятежности и покоя, а глубокого удовлетворения от прожитых мгновений.