Сказки потерянного города

Даже тогда, когда они нырнули в ущелье, и жар пустыни отступил. Последние пару дней пути, он следовал верхом, по правую руку от Рэда, и считал это естественным положением вещей.

            А потом, за очередным поворотом, перед глазами выросла стена – огромные ворота, которые стали медленно отворятся при приближении каравана. Ворота были из странного металла, похожего на тёмное, не блестящее золото. Зато изумруды, вплетённые в украшающий их узор, горели странным завораживающим блеском.

            Арид крепче сжал в руках поводья, глядел оценивающе, из-под бровей. Чутьё подсказывало, что лучше ему держаться от этого города подальше. Но ворота, как и механизм его судьбы уже были приведены в движение.

– Не смотри ты так враждебно, – не поворачивая головы, усмехнулся хозяин. Лицо его было закрыто платком, но по интонации арид понял, что ныне владетель пребывает в хорошем расположении духа. – Управимся с делами, и выпьем хорошенько.

            Летающие ковры рассекали небо, в воздухе стояли душный запах благовоний, пряностей и нестерпимая вонь.

Лошадь наступила в лужу, и Эврон с трудом удержался, чтобы не протереть глаза. Здесь, в пустыне, вода была прямо под ногами. И он понял, почему так возносят Крааль. Ничего богаче этого города, не могло существовать.         

            С делами было покончено лишь к вечеру. За девок хорошо дали на площади.

Жаль, Халу на сей раз не спустился с облаков за новой красавицей. Главный визирь гарема, конечно, бы оценил бы Жагне и нескольких других рабынь по достоинству. Но выгода оказалась всё равно весомой, а если учесть, сколько дали за сурьму, то день можно было считать удачным.

            Успехи решено было отменить в лучшей тхевальни «чаши». Хотя хватило бы средств и подняться на летающих коврах на ближайшие облака и отведать лучшего дурмана и самых отменных макейр, но Рэд считал, что истинный дух Крааля бытует только здесь, в низине, и высоко не поднимается – слишком тяжёл от жажды наживы и сладострастия.

            Эврон не возражал. Его голова впервые за долгое время была пуста. Все волнения покинули его грудь.

            Они почти не разговаривали, сидели рядом, на мягких, потрепанных пуфах и курили кальян, передавая друг другу трубку.