Сказки потерянного города

Он одним движением вскочил с пыльного покрывала и выбежал из своей кельи, которая даже сейчас, при первых лучах солнца, в час дыхания, казалась маленькой и душной.

            Ученик полагал, что учитель уже давно на ногах и занят тяжким трудом, что… 

            Но дом спал. Густым мирным сном. Джу-тай раскинулся на большой, уложенной подушками кровати, и даже во сне недовольно пожёвывал губы.

            Дияз опустил плечи и поник.

Как же так? Он всегда считал, что алхимен не знает покоя днём, не спит ночью. А получается… 

Эх, пустая голова!

Он хлопнул себя по лбу. Как же он сразу не догадался. Он-то, недостойный сын Галибая преспокойно спал ночью, а старик, конечно, только-только сомкнул глаза… Надо поглядеть, над чем тот работал.

Алхимические лаборатории располагались обычно на чердаках или в подвалах. Считалось, что макейры и ворожеи обычно прячутся по подвалам, а честные алхимены… Конечно, это всё просто нелепости, но любопытно, где же тайная тайных у Джу?.

. 

Талабрин оглядел дом, зашёл на грязную кухню, в заваленные всякой фантастической рухлядью и просто старьём комнаты и тесные коридоры. Наконец, увидел лестницу.  Она вела наверх. Разумеется! Он даже не сомневался!

Поднялся.

Лаборатория, в самом деле, находилась на мансарде, но судя по всему, её давно не посещали. 

В центре стоял стол, неубранный, заляпанный. Элементы в колбах выцвели, загустели, высохли. Пыль и песок покрыли его прозрачной кисею.

Дияз рукавом стряхнул пыль с близ стоящего стула, присел. По стенам от пола до потолка возвышались стеллажи с книгами и текстами. У окон стояли шкафчики с ингредиентами. 

Чего горевать? 

Бери да читай! 

Начинай да делай!

…Взял том о свойствах шкурах песчаных змей, сразу нашёл текст о первоначальных сочетания и основах. Вернулся на место, отодвинул колбы и открыл сразу обе книги. Параллели, словно лучи, проявились сразу же. Пришлось читать обе одновременно и совсем забыть себя.

Очнулся!

- Мальчишка! Как ты смеешь! Вон! – пришлось вскочить. Видимо, не слишком дорогие сердцу, но тяжёлые, предметы уже летели в него. Приходилось уворачиваться, пригибаться, и бормоча извинения пробираться к выходу. - Ты никогда больше не войдёшь сюда! Никогда! Слышишь! 

            Заспанный мудрец был чёрен от гнева, талабринские змеи-вены взбухли на лице, кожа посерела. Он был неприятен и жуток.