Сказки потерянного города

Даже страшен. Диязу было стыдно и неловко, но сила знаний и любопытство подсказывали, что нарушать запрет он будет снова и снова… 

***

- Ох, и недалёкий сын у тебя оказался! – Акимет недовольно покачивал головой и медленно подносил к губам пиалу с чаем. – Дорогой Галибай, ты бы с ним повидался да поговорил. Может, младость его и толкнула на путь алхимический, так что теперь руки себе выкручивать? Себе и другим, - ещё глоток. Молчание. - Как ругается на него старик… Нелегко, возраст не тот… То прикрикнуть приходится, то одёрнуть.

- Свет очей моих Акимет! Друг родной! – хитрый прищур прячет взгляд, как мешковина иголки. – Ты же знаешь моего парня, если зубы стиснул, из пасти не вырвешь. Путь алхимена выбрал, так иди отговори. Да, и что ты переживаешь? Разве он не освоил зельеваренье? Перемыл у Джу все колбы, пробирки, мензурки. Пересыпал каждую баночку, просеял, просушил, чтобы в мази да снадобья пыль с песком не попадали. Разве не разобрался с амулетами? Научился выплавлять, подбирать нужный состав металлом, температуру,  насыщать ядро смеси, делать правильный ореол? Для отлива, между прочим, пришлось замазать щели в печи и сделать новый тигель.

- Не слушаешь меня, Галибай, а я тебе говорю, пусть твой парень оставит это, между нами говоря, макейрское ремесло и займётся делом. Торговлей. Тут и ты, и я ему так плечи подставим, что до самых облаков дойдёт…

- Он решил, Акимет, - грустно, чуть более искренне, чем обычно, сказал талабрин.

            Галибай заметил верно, дела у Джу-тая с появлением юного, непослушного ученика, в самом деле, шли куда лучше. Но именного этого и опасался Акимет. Джу-тая в очень узких кругах неплохо знали.

            Чем более очевидными становились способности ученика, чем более раскрывался его талант, тем сильнее точила зависть и кусала гордыня сердце старика.

            Но как?

            Будь эта песчинка в глазу отпрыском купца меньшей руки, то, конечно, плохое здоровье, неудачный эксперимент или даже несчастный случай, могли бы сократить его дни под простёртыми руками Золара.