Марфа Ялгина

- При чём тут буряты? - знахарка подошла к табурету и высыпала в ковш содержимое мешочка.

- Дык шалят на той стороне, может, и на нашей уже завелись. Неспокойно в общем. Да и места тут такие, по ночам лучше не ходить, если не знать, куда.

- А на какое озеро ходили мальчики?

- Да на Ханхой, рядом тут. Тут вроде даже никто не живёт по дороге, да всё равно неспокойно. Уж хотели идти искать с Василем, Ванькиным отцом, да вернулись оба. Говорят, заигрались да не заметили. Как можно не заметить-то, когда солнце село?

- Дети же.

- улыбнулась Марфа, но тут услышала, как с улицы будто её позвали, потому обернулась к окну.

- Я сейчас посмотрю. - сказал мужчина и вышел. Через буквально минуту он примчался назад, по дороге чуть не сшиб входившую в тот момент в комнату Марью с тазом воды, - Евдокия, Николаева жена, пришла. Говорит, Николай заболел, Марфу надо к нему.

Знахарка так и застыла с кружкой, полной травяного отвара в руке, глядя на мужчину. Она всё пыталась, но никак не могла подобрать для ситуации верное ругательство из тех, каким учила её бабушка.

***

Марфа устало присела на ступени крыльца, привалившись к столбу. В висках пульсировала кровь, в глазах расходились круги.

Пастух Николай оказался в гораздо более худшем состоянии, чем мальчики: его била крупная дрожь, он был на грани обморока, постоянно кашлял, а под нижней челюстью были такие же уплотнения, как у Олега. Такие же, только крупнее примерно раза в два. Его жена говорила, что слёг примерно к вечеру вчерашнего дня, да думали все, что отлежится и сегодня уже будет как новенький.

Не отлежался. На такого больного могли бы подействовать травки, чтобы облегчить состояние, но мешочки кончились, а посылать кого-то к себе домой, когда там невидимый пёс - и так явно будут ведьмой все звать.

Марфа решила, что лучше она проведёт обряд, чтобы Николаю стало чуть лучше, а уже потом пойдёт к Никодиму, чтобы тот в Черноруд снаряжал гонца - тут доктора нужны, не справится простая знахарка. И вот она попросила занавесить плотно окно в комнату, потушить лучины у кровати да лампады в красном углу.

Дождалась, когда ей принесут ковш с ледяной колодезной водой да отослала всех из комнаты, курицу рубить да бульон варить. На мгновение задумалась о том, что после вчерашних известий думала же сегодня податься на переправу, а затем и в Черноруд - про отца поспрашивать, может, не про него вчера говорили? Да после этих мыслей и проколола себе палец иглой, капнула своей крови в ковш, да стала читать молитвы над ним.