Марфа Ялгина

С головы казака ещё одной пулей сбило фуражку, и он прижался к земле, выставив перед собой ружьё - в него палили те, кто до этого стрелял по Андрею.

Марфа выпрямившись села. Она смотрела на вжавшегося в землю Евстафия без фуражки, как он переложил под неудобную, но не раненую руку ружьё и продолжил стрелять. Она слышала, как где-то сзади с двух разных сторон раздаются выстрелы - дуплетам вторила одиночная стрельба. Она слышала надрывный лай её пса тоже откуда-то сзади. И откуда-то сбоку доносились вопли ужаса пленников, над которыми склонился чёрный шаман с ритуальным ножом.

Мир вокруг неё стал терять краски, словно бы закручиваясь в огромном вихре. А внутри себя Марфа почувствовала зарождение той же самой силы, которая заставила её тогда в деревне наказать шамана Бурхана. Её сейчас раздирало чёрное отчаяние, но оно стремительно уходило. Внутри неё разгорался огонь гнева.

Тени вокруг увеличились и начали пульсировать. Знахарке показалось, что из каждой тени за ней наблюдает какая-то сущность, злая и голодная.

Свет костров потускнел, хотя огня меньше не стало. Над головой звёздный купол сдвинулся и пришёл в движение. Звуки выстрелов исчезли. Мир заполнили лишь стенания связанных людей, и ещё откуда-то издалека пришёл шум боя, словно где-то на краю слуха сошлись две армии.

Марфа поднялась на ноги и обернулась. Позади неё стоял, виляя хвостом, мохнатый белый пёс примерно по колено ей в холке. Он внимательно смотрел на неё, словно пытаясь понять, кто перед ним, затем гавкнул и бросился в сторону капища, вскочил на ближайший валун и стал оттуда лаять.

А на капище возле двух высоких камней стоял шаман, его одежда никак не изменилась внешне. И он застыл над одним из тел, занеся нож для удара. Он стоял и смотрел на Марфу, которая неспешно и даже изящно шла по земле к нему, с лёгкостью обходя валуны и переступая через небольшие камни. Выражения лица Шамана за маской видно не было, но знахарка знала, что там сейчас смешалось недоумение со страхом. Её же лицо не выражало ничего. Она смотрела на тела, разложенные вдоль каменного круга, их лица больше походили на жёлтые восковые маски, чем на человеческие лица.

У троих были перерезано горло и красная кровь залила и эти тела, и землю под ногами шамана. Марфа видела, как её измождённый отец лежит среди этих тел, но чувствовала, что он ещё жив.

Шаман отступил на шаг, спрятал нож и выхватил колотушку. Стук бубна стал заполнять мир и отдаваться в висках знахарки. Голову словно стянул обруч, в глазах начало темнеть.