Сказания не лгут

И правда – она любила встать пораньше и приняться за дела, не ожидая окриков Гуннель и обычной утренней толчеи. Дел было невпроворот: скотине корма задать, полдюжины вёдер воды принести. А тут ещё новая напасть. Жёны во втором правом доме прозевали, и у них захромали от копытницы* две овцы и свинья. Переполох был на всю хардусу. Животным копыта перемазали дёгтем, а сегодня надо будет подстилки переменить – вычистить старые до самой земли, да новые настилать. Даже если в своём хлеву грязи не терпишь, неровен час, принес кто-нибудь на ногах копытного червя, так не отобьёшься потом.

 

Умывшись, вернулась в дом и, прежде чем за водой идти, принесла из чулана и сунула к очагу вёдра с помоями: пока она таскает воду, глядишь, согреются. 

Когда с водой управилась, большинство женщин ещё не поднимались, одна Гуннель возилась у очага. Да во дворе чуть с Грид не столкнулась – та до отхожего места ковыляла – большая, словно мехом надутая. Срок свой дохаживает, скоро разродится. Хорошо, что разминулись… Мало радости с Грид сейчас разговаривать.

Она и так на всё хмуро глядит, а сейчас и вовсе, сплошные жалобы да стоны. Берта умом понимает, как подруге тяжко, а иной раз и шевельнётся в груди гнев. И правда, первая она что–ли в тягости ходит? Линда третьего дня сорвалась, наговорила ей, что мол, коли сил Куннаны не дали, так пойди и удавись, что мучиться? Все Линду стыдили за такие слова. И Берта стыдила – не только Линду, но и себя тоже – потому что в душе была согласна с Кунициной подружкой… 

– Ты свинками и овцами займись, да птицей, а с козами я с дочкой управлюсь, – сказала Гуннель, не глядя на Берту.

– С Линдой и Фледой управитесь, или кого прислать?

– Прошлый раз управлялись, – сказала Берта. Подоткнула юбку повыше, приладила глиняную плошку с угольками на крышку ведра и пошла в хлевы. 

Голодная живность тотчас потянулась ей навстречу, столпилась у оград, отделявших стайки от длинного прохода вдоль всего хлева. Пока Берта разжигала масляные плошки на полках, скотина блеяла, визжала и хрюкала на разные голоса.

Задав корм овцам, налила в корыто взрослым свиньям, ласково уговаривая поросят немного подождать. Она нарочно оставила их напоследок: пока эти непоседы будут толпиться вокруг корыта, можно без помех прибрать в загородке. 

Хардуса пробуждалась. Со двора донеслись сонные женские голоса, хлопнула дверь – Гуннель и Лив пришли доить коз. Вот ещё кто-то вошёл. Берте было неловко посмотреть.