Богатырь.

Их появление казалось грубым вторжением в эту мировую гармонию, нарушением равновесия. Возможно, Илью оскорбили их грубые речи, а, может, испугал их воинственный вид, но он чуть ли не бегом ушёл с дороги и бросился в лесные заросли, скрывшись за ближайшим деревом. Они его заметили, они увидели его странное поведение и, конечно же, видели его убежище за деревом. Один из четверых всадников уничижительно рассмеялся, глядя прямо на него, ещё совсем молодой, смазливый, с безбородым лицом и длинными волосами.

Он был больше похож на девушку, чем на мужчину, и всё же теперь смеялся над этим диким мускулистым хуторянином. Остальные трое всадников сделали вид, что вовсе его не заметили и продолжали свой разговор.

- Владимир, я слышал, хочет Борису киевское княжество отдать, - говорил рыжебородый мужчина лет сорока.

- Он не посмеет, - уверенно отвечал ему другой, такого же возраста, но русоволосый и коротко стриженный, - Святополк старше, а ещё есть Ярослав.

- Ты, Ратша, плохо нашего князя знаешь, - возражал рыжебородый, - он сделает всё, чтобы усилить Киев.

Киев – его стольный град, его он хочет навсегда сделать главным.

- Боюсь, Хельги, Новгорода ему тогда не видать, как своих ушей. Отделятся от Киева, как в своё время отделился Полоцк.

- Новгород и так сейчас своей жизнью живёт, после того, как князем там стал Ярослав.

- А нам как же быть? – спросил молодой человек, что смеялся над Ильёй, - мы ведь и христианство толком так и не приняли.

- А у нас что, у нас князь – Глеб, с ним дело ясное.

Всадники всё отдалялись, и Илья почему-то последовал за ними. Ему хотелось всё больше уловить из их невероятно содержательного разговора. Говори они о чём-нибудь другом, хлопец, возможно, и не был бы так увлечён. Но здесь речь шла о судьбе страны, в каждой фразе была масса информации. Илья даже не знал, что Ярослав, сын Владимира стал новгородским князем. Отец всегда рассказывал ему о том, что в Новгороде княжит Вышеслав. А что стало с Вышеславом? И ведь был у князя и другой сын – Святополк.

Он был старше Ярослава, и по закону именно он должен был сесть на новгородский сто. Илья уже начинал путаться во всём этом сложном потоке знаний, обрушившихся на его голову, но всё равно продолжал незаметно следовать за всадниками, пока неожиданно для себя не очутился на большой опушке, заполненной людьми. Здесь собралось около сотни муромских мужчин, вооружённых луками, топорами, копьями.